Перельман – это Архимед наших дней?

Петербургский математик Григорий Перельман, отказывающийся от премии американского Института Клэя, вызывает уже не только удивление, но и нездоровый интерес общественности. О причинах странного поведения гениального ученого рассуждает известный петербургский философ.

Отказ петербургского математика Григория Перельмана от премии Института Клэя, отметившего доказанную им гипотезу Пуанкаре в качестве одной из задач тысячелетия, сильно озадачил общественность. Шутка ли – ученый отказался от миллиона долларов!

По поводу поступка Перельмана у меня двойственная позиция: все зависит от его мотивации, а вот она, к сожалению, нам неизвестна. Поэтому нам остается лишь строить предположения. Вполне возможно, что мы имеем дело с особой формой самопрезентации, ловким PR-ходом, попыткой привлечь внимание к собственной персоне достаточно нетривиальным методом. Не каждый может позволить себе пойти на столь необычный шаг, но такие люди всегда были и остаются. Наиболее яркие примеры – писатели Карлос Кастанеда и Виктор Пелевин. И тот и другой демонстративно не дают интервью, но вряд ли их по этой причине можно назвать святыми. Я думаю, речь идет о хорошо просчитанной маркетинговой стратегии. Как знать, вдруг и Перельман решил пойти по тому же пути? Хотя, конечно, в области фундаментальной науки эта ниша доселе была не занята.

Не исключено, что позиция петербургского математика – это такая утонченная форма тщеславия и самолюбования. Помните, как отреагировал Атос из «Трех мушкетеров», когда ему предложили «возглавить» гвардию королевских мушкетеров? Он сказал: «Для Атоса это слишком много, а для графа де Ла Фер – слишком мало...» Вполне возможно, что высказывание героя Дюма и поступок математика – это явления одного порядка.

Но я все-таки надеюсь, что Перельманом движут иные мотивы, чем банальное желание сделать приятное своему «эго» и привлечь внимание всего мира к собственной персоне. И если это так, то он встает примерно на тот же уровень, что и греческий математик Архимед. Существует предание, что, когда римляне ворвались в Сиракузы, а римский военачальник наступил ногой на чертежи, которые Архимед чертил на влажном песке, последнее, что произнес великий ученый, было: «Не смей трогать мои чертежи!» Римскому воину было невдомек, что перед ним – гений, и он пронзил ученого мечом.

Если позиция Перельмана – это не поза, то она действительно в полной мере отражает позицию науки: бескорыстное служение Истине и искреннее стремление к познанию непознанного. Обычные люди таких ученых называют «чудаками», «сумасшедшими профессорами» или «безумными гениями», но именно благодаря им развитие науки движется вперед, к новым открытиям. Я не думаю, что сейчас людей, подобных Архимеду, стало меньше – каждая эпоха выделяет примерно равное число «квот» на ученых такого рода. Они живут по принципу, сформулированному Родионом Раскольниковым в «Преступлении и наказании»: «Не злато и серебро надобно, а надобно мысль разрешить».

 

Ваше имя:

Введите код: