«Нашей корпорации нужно одержать свою победу»

На сайте «Олимпстроя» круглосуточно работает таймер, который показывает – сколько лет, месяцев, дней, часов и даже минут осталось до открытия зимней Олимпиады в Сочи. Это не рекламный прием – деятельность госкорпорации на ближайшие три года действительно расписана по часам. График был жестким и тогда, когда стройка только начиналась. Но с учетом последних событий – в частности, результатов выступления российской сборной в Ванкувере – важно, чтобы российские (и не только) спортсмены смогли год, а то и два тренироваться и даже выступать на будущих олимпийских объектах. По минутам расписано и время президента «Олимпстроя» Таймураза Боллоева. Но все же он нашел возможность дать интервью «Невскому времени» и телеканалу 100 ТВ, чтобы передать привет родному Петербургу и рассказать землякам, как расходуются огромные деньги, выделяемые страной на подготовку Олимпиады, что делается для будущих побед наших спортсменов.

– Таймураз Казбекович, обидно вам за выступление наших в Ванкувере?
– А на кого обижаться? На спортсменов? Они не виноваты. На тренеров? Я помню, как 10–15 лет назад (Боллоев в тот период руководил пивоваренной компанией «Балтика». – Прим. ред.) приходили наши знаменитые тренеры – Морозов, Садырин, другие – просили денег на проведение сборов, соревнований. Наша компания спонсировала чемпионаты борцов, тяжелоатлетов, клуб дзюдо. А где было государство? Обижаться нужно на самих себя – за то, что был такой провальный период, когда отсутствовала государственная политика в спорте.

– В последние годы государство спохватилось и начало выделять спорту большие деньги – даже помимо подготовки к сочинской Олимпиаде. Это поможет российскому спорту?
– Спортивные объекты можно построить за короткий срок – два-три года. А вот на формирование философии спортсменов – философии нужных, ценимых страной людей – времени нужно больше.

– Строительство огромного олимпийского комплекса – как демонстрация внимания государства к спорту – поможет формированию новой спортивной философии?
– Надеюсь, но об этом пусть судят спортивные специалисты. Нашей корпорации нужно одержать свою победу – безупречно подготовить Сочи к Олимпиаде. Ко всему российскому в мире особое отношение. Я бы не назвал это политикой двойных стандартов, просто к нам это отношение более строгое, придирчивое. Любой промах, ошибку, на которую закроют глаза у других, нам поставят на вид.  Мы обязаны произвести впечатление не роскошью, а четкостью всей организации и умением решать любые проблемы вплоть до погодных. Поэтому мы изучаем опыт и ошибки Ванкувера, других Олимпиад, сотрудничаем с организаторами летней Олимпиады в Лондоне.

– Приходится что-то менять по ходу дела?
– Мелкие корректировки идут каждый день, а принципиальный момент один: после ряда совещаний и встреч в правительстве с участием спортивного руководства нам поручили обеспечить спортсменам возможность обкатать и опробовать все олимпийские трассы и спортивные сооружения. Обычно не афишируется, но все и так знают, что этим преимуществом пользуются все страны, принимающие Олимпиаду. Поэтому принимающая страна, как правило, и получает больше медалей. Мы планируем сдать большинство объектов за два года до начала Игр. Какие-то – без косметической отделки, без мест для зрителей, но там уже можно будет проводить тестовые соревнования, потом национальные.

Но мы будем честными по отношению к будущим соперникам и проведем несколько международных соревнований. Начнем с европейских соревнований по скоростному спуску – они запланированы уже на февраль 2011 года. Там сложные геологические условия на склонах, не построена еще дорога, но в ноябре все будет готово, а в феврале, как я уже сказал, откроем склон. В 2012 и 2013 годах проведем второй и третий сезоны. Это будет «спортивно» по отношению к лыжникам из других стран. Хотя понятно, что у наших возможностей для тренировок должно быть больше.

– Ощущение такое, что все идет гладко, по графику, неужели нет никаких проблем?
– Проблемы, безусловно, есть. Только мы о них не говорим, мы их решаем. Например, вопрос с переселением сам по себе психологически сложный. Людям, которые жили в Имеритинской долине лет по 30–50, тяжело сниматься с привычного места. Предложения, которые были сделаны переселенцам, в подавляющем большинстве намного лучше чем то, что они имеют сейчас. Большинство домов там неблагоустроенные, многие без документов на землю и недвижимость – там ведь из-за особенной местности была самая дешевая, даже бросовая земля. Но в любом случае трудно оставлять то, к чему привык, что сам благоустроил, и они все равно не хотят уезжать.  Некоторые на этом пытаются заработать, и это тоже понятно. В общем, мы находим общий язык с переселенцами, но, безусловно, есть та часть, которая проявляет недовольство, без этого тоже не бывает. И правительство страны, и мы стараемся находить варианты, которые бы удовлетворили всех.

В частности, на сегодняшний день в Имеретинской низменности выстроен комплекс из более чем 100 домов. Их проектирование было осуществлено с учетом пожелания граждан, поэтому из 112 домов похожих друг на друга практически нет: кто-то захотел гараж, кто-то погреб, кто-то мансарду. Есть возможность получить вместо жилья деньги. Были высказаны недавно пожелания минимизировать количество переселяемых граждан, и мы их учли. И сейчас более 100 участков переселять не будут. Но что удивительно: те жители, которые не переселяются, тоже остаются недовольны, так как они рассчитывали на более выгодные условия.

– Таймураз Казбекович, если все проблемы – решаемые, все работы идут по графику, почему до вас сменилось два начальника «Олимпстроя»?
– Мы с вами в целом о спорте говорим, да? Так вот есть разные виды спорта. Например, бег, когда один спортсмен проходит всю дистанцию от старта до финиша. А есть эстафета, когда он передает палочку следующему. Так получилось и у нас. Семен  Вайншток решал задачи первого этапа, Виктор Колодяжный – второго. Сейчас палочка у меня, но мои предшественники прошли свои дистанции хорошо, поэтому получилась фора по времени.

– Вас послушать – так готовить Олимпиаду, оказывается, легко и просто…
– Нет, конечно. Но главная сложность в чем? Не в деньгах, не в проектах, не в рабочих, а в том, что каждая Олимпиада – индивидуальна. Везде свои особенности местности, климата, грунтов, экологии, существующей застройки. Мы свою Олимпиаду проводили 30 лет назад и совсем в других условиях. Концепцию каждой Олимпиады приходится создавать с нуля, но при этом выполнять все стандарты и предписания Международного олимпийского комитета.

– То есть главные сложности были интеллектуального плана?
– Самым сложным было доказать, что Сочи сможет достойно провести Олимпиаду – эту задачу взял на себя Владимир Путин. Остальное – обычная работа: как построить порт, получить энергетические мощности, укрепить слабые грунты в горном кластере и долине, проложить новые дороги и все остальное.

– Вы большую часть своей жизни работали в коммерческих структурах – были гендиректором пивзавода «Балтика», потом возглавили швейную компанию «ФОСП» – бывшую фабрику имени Володарского. И, помню, достаточно жестко критиковали работу госслужб. А сейчас сами стали госслужащим. Где сложнее и где интереснее работать?
– В госсекторе все гораздо сложнее. В коммерческой структуре ты распоряжаешься своими деньгами, сам принимаешь решения, и за последствия решений отвечаешь только ты и твой коллектив. Здесь мы расходуем бюджетные, то есть народные средства. Это совсем другая схема, другие регламенты, подходы, многоступенчатая схема принятия решений плюс также многоуровневая система контроля. Может, на мой взгляд, в чем-то даже избыточная, некоторые процедуры с точки зрения эффективности не являются обязательными, но и это понятно – ведь никто из нас не является хозяином тех денег, которые мы расходуем. Но по значимости никакая работа в коммерческой компании не сравнится с подготовкой всемирного события – Олимпиады. Их в самых богатых странах проводилось – на пальцах одной руки можно сосчитать. Поэтому более важной и интересной работы у меня не было.

– А в вашем назначении сыграло роль то, что вы из Питера? Может, есть какая-то особая петербургская школа менеджмента, которая востребована в стране?
– Извините, что могу показаться нескромным, но, наверно, в расчет принимались результаты моей прошлой работы, а не география. Я сумел создать успешную компанию, название которой стало брендом. К слову, был момент, когда крупные компании предпочитали перерегистрироваться в Москве. На «Балтике» тоже рассматривали такой вариант. Мы от него отказались, не захотели, чтобы Петербург потерял наши налоги. Но если бы переезд состоялся, я бы считался московским, а не питерским бизнесменом. 

– Но главный архитектор «Олимпстроя» Олег Харченко – тоже питерский, бывший главный архитектор города…
– Олег Андреевич, как мы все и рассчитывали при утверждении его кандидатуры, не замкнулся в своих архитектурных представлениях, а сумел привлечь к работе лучшие силы в стране и за рубежом, ведущие мастерские, людей в мировыми именами.

– И какова будет архитектура сочинской Олимпиады?
– Общего названия нет. Потому что есть три кластера: горный, низменный – Имеретинская долина и собственно город Сочи. У них свои решения, плюс каждый объект обсуждается и шлифуется отдельно. Нам попеняли, что одна из энергетических подстанций не имеет своего архитектурного лица. Попросили, чтобы дорога в горы была сделана так, чтобы пассажиры могли видеть не только красоты пейзажа, но и архитектурные изюминки, которые появятся к 2014 году. 

– Помимо спортивных результатов будущей Олимпиады всех волнует и то, что будет с Сочи и спортивными объектами после того, как отгремят фанфары. Затраты когда-нибудь окупятся?
– Именно с расчетом на это все и делается. Часть олимпийских объектов после игр будет аккуратно демонтирована – это предусмотрено в их конструкции и перевезена в другие регионы. Заявок на них уже множество. В горном кластере все останется на местах – здесь будет горно-климатический курорт, которые есть во многих европейских странах, а у нас пока не было. В Имеретинской долине останется стадион, который станет футбольным. Если Россия выиграет право проведения чемпионата мира по футболу в 2018 году, он тоже будет использован. Порт позволит сделать Сочи круизным городом. И наконец, в наследство от Олимпиады мы получим современный благоустроенный курортный город – с современными коммуникациями, дорогами, магазинами, гостиницами – всем тем, чего сегодня в Сочи, по сути, нет. И потому большинство наших туристов предпочитают отдыхать в Турции и Египте, а не в двух часах лета из Москвы.

– Многие олимпийские объекты в Сочи строятся за счет инвесторов, крупных российских компаний. Некоторые инвесторы по ходу дела меняются – то есть для инвестора это невыгодный проект?
– У инвестора есть мощная мотивация – он получает свой объект и участок, на котором он стоит, в собственность. Недвижимость в таком месте себя окупит. Но кто-то может ждать, а у кого-то сложности, понадобились свободные деньги – для бизнеса это нормальный процесс.

– Но и вы отказались от своего коммерческого проекта в Сочи?
– Да, у меня был проект, который мне казался очень удачным, – современный жилой комплекс, каких в Сочи еще нет – с красивой архитектурой, отделкой, огромным паркингом, бассейном. Это никак не касалось моей работы в «Олимпстрое», но могло дать повод для каких-то сомнений… Поэтому я его продал.

– В Петербурге часто бываете?
– За время работы в «Олимпстрое» был раза три.  Один раз прилетел всего на час – поддержать товарища, у которого умерла мать.

– Но у вас в Петербурге и швейное производство, и бизнес-центры…
– Я ими не занимаюсь, хотя они мне очень нравятся. Не все, может, знают, но ФОСП мы полностью сохранили, не уволили ни одного человека. У нас сейчас один филиал в Петербурге, в Купчино, и три в области. А из бизнес-центров я больше всего горжусь тем, что будет после реконструкции на углу Мойки и Гороховой. Это прекрасное здание постройки 1907 года, первый в Петербурге супермаркет, спроектированный немецким и голландским архитекторами. Отчасти он похож на дом Зингера, но шпиль у него был еще выше – это была четвертая по значимости доминанта в городе. Мы решили воссоздать его во всех деталях, вплоть до старых надписей выполненных, как и на доме Зингера, мозаикой – «тужурки», «меховые изделия» и прочее. Но этим занимается управляющая компания, у меня на ближайшие три года в планах – только Олимпиада.

– А потом?
– Потом мне будет уже 60 лет. Я не говорю, что обязательно выйду на пенсию, отойду от дел, но такого проекта, как подготовка Олимпиады, у меня уже никогда больше не будет.

от редакции

Когда «материальное уходит на второе»

В отличие от руководителей большинства госкорпораций Таймураз Боллоев никогда не был карьерным чиновником и не стремился на госслужбу, о чем не раз говорил в своих интервью. Его трудовая биография, по большому счету, – это всего несколько строк: армия, вуз, пивзавод имени Степана Разина в Петербурге, пивоваренная компания «Балтика», ЗАО «Фабрики одежды Санкт-Петербурга» (ФОСП) и только сейчас – госкорпорация «Олимпстрой». С другой стороны, Боллоев никогда не был олигархом, никогда не фигурировал в списках «Форбса». Имя он себе сделал как  блестящий управленец.

Сначала с нуля (точнее – с небольшого недостроенного пивзаводика) создал крупнейшую в стране пивоваренную компанию «Балтика». В силу обстоятельств эта  компания в итоге перешла под контроль иностранных акционеров, и взгляды этих акционеров и руководителя компании принципиально разошлись. Боллоев мог, но не захотел принять точку зрения новых владельцев – потому что, по его мнению, в принципиальных вопросах компромиссы невозможны. С «Балтики» ему пришлось уйти.

Он не скрывал, что сильно переживает. Ведь, как ему казалось, пивоварение – это дело всей его жизни. Но Боллоев не сломался, а занялся другим делом – возглавил ФОСП, бывшую фабрику имени Володарского. И здесь он сделал почти невозможное: когда вся легкая промышленность России, задушенная китайским и турецким импортом, валилась в пропасть, ЗАО «ФОСП» не только сохранилось, но и расширило производство.

Скорее всего, именно умение Боллоева начинать с нуля сложнейшие проекты и выводить их на пик успеха натолкнуло правительство на решение предложить ему пост руководителя «Олимпстроя». И действительно, новому руководителю удалось развязать сложнейшие узлы – с переселением людей, с экологическими протестами, с чрезмерными аппетитами подрядчиков и инвесторов – и войти в «олимпийский график».
Возможно, имел значение и другой аспект – на предыдущих своих постах Боллоев стремился к успеху своих предприятий, а не к личному обогащению. В период его руководства «Балтикой» эта компания была не только крупнейшим налогоплательщиком Петербурга, но и крупнейшим спонсором, щедро поддерживала спорт, культуру, социальные программы. Вместо того чтобы по примеру большинства крупных российских бизнесменов выжимать деньги из предприятия в свой карман, Боллоев установил едва ли не самые высокие на тот момент зарплаты работникам своего предприятия. И это не только не легло бременем на бюджет компании, а, напротив, способствовало ее процветанию, потому что люди дорожили своим местом, а на каждую вакансию была очередь желающих.

Примером того, что он не изменил своим принципам, служит отказ Боллоева от своего строительного проекта в Сочи.

…В чем же заключается управленческий секрет Таймураза Боллоева? Об этом он сам сказал в одном из интервью, когда еще работал на «Балтике»:

– Есть у каждого человека творческое начало. Практически у каждого. Если ему даешь свободу реализации его творческих возможностей, таланта, тогда ему не нужен кнут. Какой кнут, он сам себе тогда кнут! Материальное уходит на второе. Он сам себе определяет программу развития.

 

Ваше имя:

Введите код: