«Жаль и потерпевших, и преступников»

Эта обаятельная женщина более четверти века занимается тяжелой мужской работой. Она – государственный обвинитель, тот самый прокурор, который приходит в суд и суровым тоном требует наказания для преступников. Сейчас Елена СИДОРЕНКО возглавляет управление по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами. Сегодня, в день 70-летия со дня образования прокуратуры Ленинграда – Санкт-Петербурга, она рассказывает читателям «НВ» о тонкостях своей профессии.

–У нас нет и не может быть счастья от работы, – говорит прокурор. – Потому что, даже если мы качественно поддерживаем обвинение и преступник признается виновным, радоваться по этому поводу не приходится. Ведь для кого-то это большое горе. Пострадавших тоже жаль. Даже если расстрелять преступника, это не восполнит утрату. Им кажется, что если свершится правосудие, то станет легче, а легче не становится. Поэтому сказать, что мы бываем счастливы от своей работы, я не могу. Но удовлетворение испытываем – если сделали все профессионально и качественно. Более того, хочу сказать – мне нравится ходить на работу, делать свое дело, какой бы негатив за ним ни стоял.

– Вы служите в прокуратуре много лет и все это время работаете государственным обвинителем. Через ваши руки прошли, наверное, сотни уголовных дел. Помните ли вы свое первое выступление в суде?
– Конечно, помню. Я пришла в прокуратуру 1 февраля 1984 года в качестве помощника прокурора по делам несовершеннолетних. А уже 7 февраля мне пришлось выступать в суде в качестве гособвинителя. Так случилось, что прокурора района в тот день вызвали к начальству, и мне было велено идти в суд вместо него. Слушалось дело четверых подростков – я даже фамилии их помню. Они обвинялись в серии квартирных краж. Я, конечно, очень волновалась. Наверное, поэтому до сих пор помню все нюансы того дела.

– А потом, с годами, перестали волноваться?
– Нет, волнение не прошло, просто стало немного другим. Потому что людей жалко очень. В том числе и тех, кто сидит на скамье подсудимых. Многие из них, совершив преступление, начинают испытывать угрызения совести. Совсем закоренелых преступников не так уж много. И, с другой стороны, жалко потерпевших, которые пострадали от преступника, а потом еще прошли через допросы, опознания и прочие неприятные процедуры. Поэтому, сколько бы лет ни прошло, я не могу ходить в суд и чувствовать себя безмятежно.

– Ваша деятельность, по большому счету, носит обвинительный характер…
– Конечно, в большинстве случаев мы просим суд вынести обвинительный приговор. В то же время закон требует: когда мы видим, что вина человека не доказана, мы обязаны отказаться от обвинения.

– Часто бывает, чтобы прокурор приходил в суд и говорил: дескать, я отказываюсь от обвинения и прошу оправдать подсудимого?
– На моей памяти в городском суде Петербурга был только один такой случай. Уголовное дело было возбуждено с нарушениями, и, соответственно, все последующее было незаконно. В основном же мы отказываемся от обвинения частично. Когда человека обвиняют, скажем, в десяти грабежах, а следствию удалось доказать только пять. А вот в районных судах гособвинители чаще отказываются от обвинения. В прошлом году было три таких эпизода. В двух случаях мы отказались от обвинения в отношении предполагаемых наркоторговцев, когда в ходе рассмотрения дела было доказано, что это провокация со стороны сотрудников милиции. При этом одновременно с отказом от обвинения мы поставили вопрос о возбуждении уголовного дела против тех, кто подбросил наркотики задержанным. В одном случае сотрудники милиции уже арестованы, в другом – дело идет к этому.

– И все-таки вы являетесь частью системы, за вами стоит труд коллег-следователей, у вас отчетность, от вас требуют некие показатели работы… Не довлеет ли это все над вами, когда нужно решать судьбу человека?
– Я вам могу сказать откровенно – когда мы изучаем дело, чтобы идти с ним в суд, в первую очередь ищем доказательства вины подсудимого. И не потому, что нами движет некая корпоративная этика. А потому, что преступник должен быть наказан.

– А как вы относитесь к суду присяжных, с которым вы, наверное, уже привыкли работать?
– Я не могу сказать вам, что положительно отношусь к этому институту, поскольку считаю, что любое дело должны делать профессионалы. Если бы я была автором Уголовно-процессуального кодекса, то ввела бы коллегию профессиональных судей. А суд присяжных, на мой взгляд, предполагает некий элемент случайности. Тем не менее все оправдательные вердикты, которые у нас были, – справедливые. Мы научились работать с присяжными, доносить до них свою точку зрения. Я вам даже больше скажу: в нашем управлении работает 21 гособвинитель. И все в очередь становятся и просят, чтобы направили в суд присяжных. Людям интересно попробовать свои силы, пройти через непривычное и сложное испытание.

 

Ваше имя:

Введите код: