«Церковь должна присутствовать в зонах риска» - Невское время
RSS

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Церковь должна присутствовать в зонах риска»

О промысле Божием в своей жизни и жизни каждого человека и о том, где проходят границы интересов Церкви, «НВ» рассказал Варсонофий, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский, управляющий делами Московской патриархии


 

Полтора года назад, 19 марта 2014 года, глава Мордовской митрополии РПЦ Варсонофий (Анатолий Владимирович Судаков) был назначен митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским с временным сохранением должности управляющего делами Московской патриархии. На новом месте он сразу показал себя энергичным руководителем. Однако повседневная епархиальная жизнь светскому обществу обычно не видна. Широкое освещение в прессе получили лишь события праднования 1000-летия преставления святого князя Владимира и просьба епархии передать ей Исаакиевский собор. Личность нового митрополита во всех этих сообщениях не просматривалась. Так что владыка до сих пор во многом остаётся неизвестной величиной в глазах петербуржцев, тем более что его выступления в прессе случаются очень нечасто. Тем интереснее интервью, данное владыкой корреспонденту «НВ», в котором столь высокопоставленный архиерей раскрывается как человек и священник.

– Скоро полтора года, как вы стали правящим архиереем Санкт-Петербургской епархии. Каково ваше ощущение от Петербурга? Как вы освоились в городе?

– Легко освоился, потому что бывал в Петербурге и раньше. Много раз совершал здесь богослужения, участвовал в заседаниях Синода в историческом здании Святейшего синода.

Набожные люди – везде одинаковые, разница в уровне воцерковления. В сельской местности один уровень, в городе совсем другой. Я не присутствую постоянно на каком-нибудь одном приходе, езжу по разным приходам, и мне трудно оценить, как люди духовно растут. Но когда по праздникам, воскресеньям я общаюсь с прихожанами, чувствую: дыхание молитвы есть.

– Вы известны как сторонник строительства новых храмов и монастырей. В Мордовии, например, вы открыли тринадцать монастырей. В Санкт-Петербурге и области вы продолжите эту практику?

– Апостолы ходили за сотни и тысячи километров, проповедуя Христа Воскресшего, создавая общины верующих, утверждая их в вере. Преемники по благодати – епископы – также призваны этим заниматься. Уже в современных условиях создавать приходы в тех местах, где они отсутствуют. В спальных районах Санкт-Петербурга, где один храм на сто тысяч жителей, строительство новых храмов – насущная необходимость.

– Ваши слова: «Труд (по воцерковлению общества. – Прим. ред.) должен уподобляться работе искусного реставратора, осторожно снимающего временные слои с ценной, но потемневшей картины до первоначального изображения. Это долгая, скрупулёзная работа, от которой нам не удастся уйти, если хотим увидеть плоды своего служения и оправдать своё пастырство перед Господом». Как долго, по вашему мнению, эта работа будет идти? И возможно ли воцерковить всё общество?

– Эта работа началась со дня рождения Церкви в I веке и продолжится до скончания мира.

Мы стараемся по мере наших скромных сил и возможностей сеять семена веры повсюду, но некоторые, к сожалению, считают, что деятельность Церкви должна ограничиваться храмовым пространством, а не распространяться на все сферы общественной жизни. Всюду, где есть люди, должна быть и Церковь, которая будет говорить голосом вечности в нашем временном мире. Тогда по крайней мере мы значительно продвинемся по пути воцерковления нашего общества…

– После 1991 года в России получил распространение бытовой оккультизм, теософия, в сознание людей стали внедряться понятия множественности истин... В этой ситуации высокая богословская квалификация священнослужителя чрезвычайно необходима. А современные православные священники обладают нужным уровнем квалификации?

– Общаясь с духовенством, могу сказать, что базовый уровень знаний имеют большинство наших священников и не только в Петербурге, но и в глубинке. Милостью Божией в этом вопросе сейчас заметна положительная динамика в сравнении с тем, что было лет 15–20 назад. Все имеют возможность обучаться в духовных учебных заведениях как по очной форме обучения, так и заочно, что важно для человека, уже имеющего священный сан.

– Владыка, как необходимо вести работу по привлечению в Церковь молодых людей? Как соперничать с яркостью, заманчивостью современной индустрии развлечений? Все ли «нестандартные подходы» приемлет Церковь?

– Для священника любая площадка, где есть люди, должна стать амвоном для проповеди о Христе Спасителе, вера в Которого приносит человеку подлинную радость и счастье.

Если «нестандартные подходы» могут свидетельствовать о Христе и спасении, то почему бы их не использовать церковным людям. Апостол Павел говорит о себе, что «я был всем для всех, чтобы спасти хотя бы некоторых». Наша паства повсюду, а средства хороши в той мере, в которой они не вредят душе человека и окружающих. Соперничать с современной индустрией развлечений, можно лишь показывая замечательный результат своей веры в Господа, которая есть дело сколь непростое по усилиям воли, столь и благодатное по последствиям. Это радость и счастье независимые. Вне мирского измерения.

– Благодаря всяким пиар-технологиям, креативным, «ярким» подходам на молодёжь обрушиваются горы соблазнов. Они такие манкие, такие притягивающие, модные... Молодой человек – ещё росточек неокрепший, только-только встающий на крыло, – то в одну сторону метнётся, то в другую. Часто не к Церкви. А Церковь почти не использует таких технологий...

– Согласен. В этом вопросе Церковь недорабатывает, упускает момент. Примерно с 5 до 10 лет человек приходит храм с родителями, а в 15–18 лет он уже считает себя самостоятельным. И увлёкшись какой-нибудь субкультурой, в храм может и не заходить. Как работать с этой категорией – мы сейчас думаем. Это одна из наших важнейших задач.

– С другой стороны, Церковь и не должна использовать пиар-технолгии...

– Не должна. Но она должна присутствовать в зонах риска. Знать, чем молодёжь занимается. Если спортом – значит, быть на стадионе, если туризмом – быть на тропе. И удерживать молодых людей от соблазнов. Я знаю одну московскую школу, где молодые люди почти поголовно не собираются заводить семьи: мол, это сейчас не модно. Что значит: модно не модно? Батюшка в этой школе должен постоянно присутствовать, разъяснять: модно – не значит правильно. Татуировки сейчас модны. А если мода пройдёт? Люди останутся со знаками своей глупости на теле...

Все общественные болячки нам известны. Мы их постоянно обсуждаем, анализируем, ищем рецепты. Проблем много. В Петербурге они свои, на Дальнем Востоке, в Сибири, на Кавказе – свои. Темы эти бесконечны.

Есть ещё одно: чтобы работать со всеми категориями людей, РПЦ пока ещё не хватает священников. Их численность должна увеличиться раза в три.

– «Лавра (Троице-Сергиева. – Прим. ред.) сделала меня творческим человеком и научила не забывать о внутренней жизни и не подменять её внешним – соблюдением устава, молитвословием. Это важно – молиться вовремя, блюсти устав, но этого недостаточно. Нужно ещё ум и сердце соединить вместе, чтобы получить благодать, а это только монастырь даёт, только монастырская жизнь этому учит», – это ваше высказывание. Много ли сегодня творческих людей в Церкви?

– Что представляет сейчас жизнь в миру? Это суета, забота о материальном достатке более, нежели о духовном, расслабленность, культ удовольствий и многие другие явления, имеющие мало общего с внутренним духовным миром. В разной степени это касается и людей церковных. Поэтому самое подходящее место для аскетического творчества – это монастырь. Здесь уединение можно встретить гораздо чаще, чем в миру. Конечно, здесь есть определённые риски, и человек, который занимается подобным творчеством, должен быть благоразумным и рассудительным, чтобы видеть, где он питает свою гордыню, а где через своё творчество славит Бога и к нему приводит людей. В церковной среде талантливых людей гораздо больше, чем мы видим, но не все стараются об этом говорить, чтобы не соблазниться. Говорят только сильные волей.

– Из святителя Феофана Затворника: «Кто живёт духовно, того и одежда, и походка, и слова, и дела, и вообще всё приносит пользу слышащим». Как бы вы объяснили это высказывание? Значит ли оно, что проповедовать можно и нужно не только словами?

– Святитель Феофан говорит о духовно цельной личности. Проповедь имеет разные формы донесения истины до сердца людей. Конечно, в первую очередь через письменное или устное слово, поскольку оно сообщает первичное знание о предмете веры. Апостол Павел говорит: «Как верить, если не слышали, как слышать без проповедующего». Хотя бывает и так, что проповедь делами имеет для людей внешних гораздо большее значение. Увидев добродетельную жизнь христиан, они могут начать интересоваться и учением. Сейчас, в эпоху девальвации информации, проповедь делами приобретает особую значимость.

– Ещё одно ваше высказывание: «Если Сам Господь человека ведёт, то человеку не свернуть уже с этой дороги». Расскажите, как Он вёл вас, как вы это чувствовали, понимали?

– Промысел Божий распространяется на каждого человека. Нужно доверять Богу и стараться следовать его благой воле. Однажды я для себя так решил и уже стараюсь не отступать. Господь ведёт по жизни каждого человека, главное – стараться чувствовать знаки Его присутствия, отдать себя в Его руки. Я имел страх Божий с самого начала жизни. Это помогало идти вперёд. В школьные годы уже работал на селе. Сосед работал инженером на заводе пластмасс. Как-то он говорит мне: «Поехали в город, помогу на завод устроиться». И мы поехали. Мне дали опросный лист. Захожу в комитет ВЛКСМ, там сидят молодые парень и девушка, говорят: «Ваш комсомольский билет». Отвечаю: «У меня его нет». – «Как нет?» – «Меня не принимают». – «Почему вас не принимают?» – «Потому что я верующий». – «В наше время?! Космонавты летают, Бога не видят, а вы веруете?!» Выставили меня за дверь. Видите, даже на завод меня не взяли... Если бы взяли, сейчас каким-нибудь инженером работал бы. Но Господь вёл своим путём.

Вернулся домой, пошёл в армию, а после армии понял, что идти мне можно только в семинарию. Неделю пробыл дома после демобилизации, потом устроился в церкви алтарником, потом уже пошёл учиться. Вот так вот Господь меня и провёл. Не дал уклониться.

Я воспитывался бабушкой, людьми, которые прошли сталинские лагеря. По 25 лет отсидели, но веру сохранили. Эти люди нам, молодым, такие вещи рассказывали... Это герои духа. Я им подражал. Мама моя была такая выдержанная. Родила шестерых детей. Советская власть её стала обвинять, что она нас плохо кормит, заставляет поститься. Но мама держалась. Однажды был такой случай: много школьников заболело, а у нас все здоровы. И стали про маму говорить: «Она колдунья. Её дети здоровы, а наши болеют. Давайте её расстреляем». Мама пошла в сельсовет и говорит: «Меня расстреляете, а дети на кого останутся?» Ей там отвечают: «Да ладно, мы же ни во что не верим – ни в Бога, ни в колдунов, успокойся». Не расстреляли...

– Ещё ваши слова: «Власть надо выращивать, воспитывать, ставить такую, которая не для себя бы жила». Кто должен выращивать и ставить власть? Церковь? Общество? Как выращивать? Может быть, вместо Академии государственной службы нужен Православный университет власти?..

– Церковь в значительной степени способна оказывать благотворное влияние на воспитание добропорядочного гражданина, из которого может получиться и начальник хороший, и подчинённый. Если мы будем воспитывать человека с детства в христианских, нравственных ценностях, евангельских идеалах, которые говорят о жизни не ради себя, а для других, то потихоньку появятся руководители, которые будут служить верой и правдой обществу и государству. Церковь, как никакой другой институт, выражаясь языком социологии, может мотивировать человека на хорошие поступки, поскольку светская этика не может ответить на вопрос: зачем поступать нравственно и по совести. Вот, например, по поводу введения ОПК в школах сколько было разговоров: плохо это или хорошо. Но разве могут кому-то повредить знания о великой христианской культуре, внутренней логике христианской веры, её памятников и творений?

– Вы являетесь членом Координационного комитета по поощрению социальных, образовательных, информационных и культурных и иных инициатив под эгидой РПЦ. С 2011 года этот комитет занимается в том числе реализацией Международного открытого грантового конкурса «Православная инициатива». Насколько активно Санкт-Петербургская митрополия участвует в этом конкурсе? Какие реальные результаты конкурса вам хотелось бы увидеть?

– Наша епархия не только активно поддерживает конкурс «Православная инициатива», но и занимает в нём призовые места. В прошлом году было четыре победителя, в этом году их уже девять. Это важное направление деятельности, позволяющее на местах раскрыть таланты и способности активных христиан, помочь преобразить этот мир, сохранить и укрепить духовные и культурные традиции.

Беседовал Владимир Хохлев

 


Кто сказал, что Церковь «поддерживает вандалов»?..

Павел Виноградов, редактор отдела социальных проблем «НВ»

Интервью с владыкой Варсонофием было взято до скандала на выставке в московском Манеже и до разрушения в Петербурге барельефа, изображающего Мефистофеля, поэтому в разговоре с митрополитом эти вопросы не поднимались. Впрочем, к РПЦ они имеют лишь опосредованное отношение. Хотя попытки напрямую связать Церковь и эти некрасивые истории продолжаются. Поэтому мы сочли возможным коснуться данной темы отдельно.

Итак, недавно на здании в Петербурге был уничтожен барельеф Мефистофеля. Дом, на котором он был, – выявленный объект культурного наследия. Считается, что барельеф – портрет Фёдора Шаляпина: как известно, ария Мефистофеля – одна из самых знаменитых у великого певца. Приговор большинства СМИ был однозначен – очередная вылазка «православных активистов». Тем более что ответственность за акцию взял на себя некий Денис Горчин, заявивший, что он представитель организации «Казаки Петербурга», уже «прославившейся» в прошлом шумными протестами против «антихристианских выпадов в современной культуре». Впрочем, официальные казачьи структуры своё отношение к этой группе отрицают. Многие СМИ связали происшествие со строительством храма во имя святой блаженной Ксении напротив «бесовского лика». Однако представители Церкви это опровергают.

– Никакой приход и никакой настоятель не имеет к этому вопросу ни малейшего отношения. Это надо оставить на совести людей, которые об этом пишут, – сказала Наталья Родоманова, руководитель сектора коммуникаций Санкт-Петербургской митрополии.

И вообще практически все комментаторы со стороны РПЦ резко осудили вандалов.

– Настоящая повестка дня, которая требует нашего непрестанного внимания и тяжёлой работы, а иногда и исповедничества, нарочито или непреднамеренно подменяется чем-то крайне малозначимым, – сказал, например, Владимир Легойда, председатель Синодального информационного отдела.

Несколько выбивается, правда, из этого ряда мнение заместителя председателя Синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества отца Романа Багдасарова, предположившего, что Церковь может ходатайствовать о смягчении наказания виновных в разрушении памятника. Однако и он не ставит под сомнение преступность деяния.

И это правильно: какой бы набожностью ни прикрывались авторы акции, она есть то, что она есть: вандализм и хулиганство. Может быть, крушители Мефистофеля не знают, что изображения бесов вполне обычны в православном искусстве. Да и не только в православном, можно вспомнить хоть горгулий на готических храмах. Что же, их тоже теперь разбивать?..

– Людям важно было помнить, что их окружают не только духи добра, – говорит архимандрит Алипий (Светличный).

Но дело, возможно, не только в недомыслии и «ревности не по ра-зуму». История ведь случилась в разгар очередного информационного нападения на РПЦ, волнений вокруг строительства новых храмов в Москве, установления памятника святому князю Владимиру, скандала вокруг просьбы петербургской епархии передать ей Исаакиевский собор. Словно по заказу... То же самое можно сказать про скандал, учинённый недавно на выставке в московском Манеже членами организации с почти кощунственным названием «Божья воля». По-моему, лишь глупец не понимает, насколько такие акции вредят репутации Церкви и какие козыри дают в руки антиклерикалов.

Что же касается разрушения Мефистофеля, то эта история довольно мутная. Полиция уже нашла водителя, который был за рулём машины, вывозившей обломки барельефа, и теперь выясняет, кто заказал эти работы. Но уже ясно, что речь идёт не о спонтанном поступке экзальтированных людей – иначе они не прибрали бы аккуратно за собой.

Тем временем интересное письмо пришло на электронную почту протоиерея Александра Пелина, председателя отдела по взаимоотношениям Церкви и общества Санкт-Петербургской епархии. Некий промышленный альпинист утверждает, что это он разрушил барельеф по прямому приказу директора музея «Исаакиевский собор» Николая Бурова. По словам альпиниста, он считал, что действует вполне легально, а теперь испугался за последствия. Поверить в это, конечно, трудно: вряд ли руководство музея пошло бы на столь примитивную и опасную провокацию. Его методы связи с общественностью гораздо тоньше. Например, в истории с возможной передачей Исаакия РПЦ оно очень грамотно работает с топ-блогерами. Но всё же появление письма говорит о том, что конспирологические версии происшествия становятся всё более популярны.

 

//
Версия для печати
Читать в Яндекс.Ленте