Зачем Петербургу район «четырех дураков»?

7 сентября 2010 18 комментариев

Идея вернуть целому ряду петербургских улиц исторические названия витает в умах горожан уже лет двадцать, время от времени выплывая на поверхность. А благодаря многолетней активности членов Топонимической комиссии некоторые улицы и проспекты уже переименованы, что, кстати, явно пошло на пользу петербургской топонимике. Например, вместо проспекта Карла Маркса на карте города появился Большой Сампсониевский, навевающий жителям Выборгской стороны гораздо больше исторических ассоциаций, чем немецкий бородач-философ. А жителям Петроградки наверняка гораздо приятнее называть одну из главных магистралей Каменноостровским проспектом, нежели каким-то Кировским. Таких примеров десятки, но, к сожалению, в Петербурге осталось еще немало мест, носящих имена сомнительных политиков и всеми забытых деятелей революции.

Прежде всего это касается центра нашего города. Проходя по нему и произнося топографические наименования, мы уже не замечаем ничего странного в «площади Восстания», «проспекте Добролюбова», «улице Марата» или «набережной Робеспьера». А ведь последние двое, например, были весьма свирепыми вожаками Великой французской революции, в ходе которой – во многом по их вине – были убиты десятки тысяч невинных людей. Так почему я должен упоминать имена этих, по сути, палачей, если хочу назвать красивую улицу или площадь в центре своего города? Мне, например, будет гораздо приятнее, если площадь снова станет Знаменской, проспект – Александровским, улица – Николаевской, а набережная – Воскресенской. Я буду знать, что так эти места называли мои деды и прадеды, когда проходили там, где теперь, любуясь своим городом, иду я.

Но главный, на мой взгляд, аргумент в пользу переименования – молодое поколение петербуржцев. Попробуйте объяснить нынешним школьникам, чем, например, отличился Павел Дыбенко. Или Николай Крыленко, носивший партийную кличку Абрам. И чем славен Владимир Антонов-Овсеенко по прозвищу Штык. А ведь имена этих деятелей вовсю склоняются его жителями. Или, например, Евдоким Огнев. Узнав, допустим, что так звали матроса, произведшего исторический выстрел «Авроры», любой подросток может запросто спросить вас, что же хорошего случилось с нашей страной потом, после этого выстрела. Что вы сможете ответить? Я – ничего хорошего. Ни одного доброго слова я не смогу сказать и о деятельности тех же Крыленко, Дыбенко или Антонова-Овсеенко. И даже о делах Александры Михайловны Коллонтай. Только плохое и очень плохое. Так почему этими «славными» именами должны называться магистрали и огромные жилые кварталы?

Более того, кроме полной ликвидации «большевистских» и «революционных» имен я бы предложил поменять еще и названия улиц, символизирующих советские фантомы. Я имею в виду «район четырех дураков», как называют его сами жители, – там пролегают улицы и проспекты Ударников, Наставников, Энтузиастов и Передовиков. Я, например, хоть и часто проезжаю по тем местам, до сих пор слабо представляю, магистраль чьего имени где находится. Потому что эти фантомы соцреализма для меня не только неотличимы друг от друга. Я даже не представляю себе, как они могут выглядеть.

Противники переименований любят «убийственный» аргумент о том, что этот процесс будет стоить городу миллионы рублей. Но ведь эти миллионы уйдут на то, чтобы навсегда стереть «ложную память» нашего общества – память о людях, не сделавших ничего полезного или хорошего, да в общем и не желавших этого. Думается, если создать специальный фонд для переименования петербургских улиц, то желающих пожертвовать на это свою копейку найдется немало. Я, например, уже готов скинуться на то, чтобы больше не ходить по улицам Красного Курсанта или неведомого мне путиловского большевика Розенштейна.

// Илья Свердлов, редактор отдела политики