За что борьбуемся

Величие нации определяется не ее пороками, а достижениями. Даже при не очень честных выборах и большой коррупции можно стать великой страной.

Митинги, требующие честных выборов, прошумели, но еще не отшумели. «Нечестно избранная» Дума уже заседает, а внезапно пробудившаяся от политической спячки публика все равно собирается протестовать дальше. Дело правильное, говорят даже скептически настроенные граждане: если наше правительство хорошенько не трясти, оно вообще для нас ничего делать не будет. Так-то оно так, отвечают им граждане, настроенные еще более скептически, но если его трясти очень уж регулярно, то оно и вовсе забросит все дела и будет только тем и заниматься, что бороться с нарастающими угрозами – не со стороны природных стихий, но главным образом со стороны собственного населения.

Так и не понимаю, какая муха его, население, укусила. Ведь годами же молчали! Не протестовали ни против оскучнения газетных полос, ни против чудовищного опошления телеэкранов, ни против профанации образования высшего и убожества образования низшего, в которое превратилось среднее, – не появилось ни анекдотов, ни слухов, ни сплетен, которыми мы когда-то без всякой свободы слова сумели дискредитировать советскую власть. И в художественной литературе, в которой мы когда-то жадно ловили любой намек на владевшую нами грезу (убрать эту подлую власть – и уж мы-то при демократии сумеем устроиться и в достатке, и в справедливости), – в серьезной литературе тоже не просвечивает никакой новой сказки, из которых только и рождаются по-настоящему сильные политические движения – свирепой идейностью клокочет лишь протофашистский масскульт.

 Но сказки нет, а движение есть. Что означает: причины у него не политические, а психологические: люди стремятся не изменить ход истории, но лишь компенсировать нанесенное им унижение. То есть отплатить тем, кто, по их мнению, их унизил, а практических последствий от этого могут ждать лишь очень наивные люди. Ведь сложившееся положение есть результат не игры в рулетку, который при новом розыгрыше может оказаться иным, но результат равновесия могучих социальных сил. И если даже у одного ординарного депутата отнимут пять-десять-тридцать мандатов в пользу депутата столь же ординарного, то прежние социальные силы все равно придут к прежнему же равновесию.

А у митингующих нет даже и сколько-нибудь значимой социальной мишени, кроме склоняемой во всех падежах коррупции. Всерьез восстать против которой ни один из нынешних лидеров не рискнет, ибо все они нормальные и разумные, то есть ординарные люди, а тут нужен герой вроде отца южнокорейского чуда – генерала Пак Чжон Хи. И не просто герой, но герой, располагающий командой таких же идеалистически настроенных храбрецов. Ибо вступить в бой с коррупцией означает не вступиться за такие мало кого волнующие фантомы вроде Справедливости, Конституции и прочая, но покуситься на  доходы и свободу наиболее сильной, умной и организованной корпорации – из такой борьбы есть много шансов не просто выйти побежденным, но и вообще не выйти живым.

Пак Чжон Хи и не вышел – он был убит во время очередного покушения.

Нынче таких дураков нет.

Но значит ли это, что мы обречены прозябать в убожестве, что нам не по силам ни одно историческое дело? К счастью, нет.

Народы, государства оставляют бессмертный след в истории не чистотой своих нравов, но величием своих свершений. И очень грустно, что при некоторой все же активности борцов против национальных пороков совсем не видно борцов за приумножение национальных достоинств. Борцов за исторические свершения, кои только и создают единство народа, единство предков и потомков.

Сверхкоррумпированная Россия XIX века ухитрилась же сделаться страной великих поэтов и писателей, чьи творения остаются и поныне главным, чем мы гордимся и благодаря чему ощущаем себя единым народом. Можно же, стало быть, сделаться великой страной, великим народом и при высоком уровне коррупции!

А чем окажутся наши великие достижения, которые оставят след в исторической памяти? Грудами юридически безупречных избирательных бюллетеней в пользу каких-то господ, чей облик стерт, а имя позабыто?

Оставить след в истории государство не сумеет без возрождения национальной аристократии. Именно аристократы духа, настроенные на служение бессмертным мечтам, творят великие дела, порождая и в остальных чувство собственной неординарности, собственной долговечности. Весь спектр устремлений аристократического слоя и оказывается той самой национальной идеей, которая не декларируется, но осуществляется.

Мы немало потешались над склонностью советской власти создавать коров-рекордисток и быков-рекордистов, однако в мире людей это было бы жизненно необходимо. Я имею в виду всемерное расширение – особенно в провинции – сети школ для наиболее одаренных и наиболее романтичных в науке, искусстве, военном деле, спорте...

И если когда-то мы увидим митинг в их защиту, в защиту будущих гениев, героев и рекордсменов, я непременно выйду на этот митинг, невзирая на мороз и ОМОН.

 

Ваше имя:

Введите код: