«Воин Великой войны, чье имя ведомо Богу…»

15 мая 2010 нет комментариев

Тэги: ветераны

Виктор Орлов рассказал «НВ», с какими проблемами сталкиваются поисковики объединения «Забытые солдаты» в Литве

Сегодня Виктор Орлов – вице-пре-зидент единственного в Литве военно-исторического объединения «Забытые солдаты». А между тем всего несколько лет назад он был обычным поисковиком – отставным офицером, бродящим по литовским лесам с металлоискателем – а вдруг что-то да попадется… И может быть, все так и продолжалось бы по сей день, если бы не две находки, которые перевернули его – и не только его – жизнь. Первую обнаружили в рощице, практически на территории Вильнюса. Сложенные кем-то в 1941 году в аккуратную пирамиду около сорока артиллерийских снарядов лежали в ожидании случая для исполнения своего смертоносного предназначения. Вызвали саперов, те с профессиональной аккуратностью выполнили работу, и на этом история была закончена. Но буквально через несколько недель группа поисковиков, среди которых был и Виктор, увидела неподалеку от города неупокоенные останки советских и немецких солдат. И тут выяснилось, что, в отличие от оружия, такими находками никто не интересуется. Во всяком случае, захоронить тех солдат оказалось некому.

– Почему некому, Виктор?
– Сами мы по литовским законам не имели права это сделать. Обратились в одну инстанцию, в другую, в третью – и неожиданно для себя поняли, что этот вопрос кроме нас вообще никому не интересен. Понимаете, еще с советских времен официальная точка зрения властей сводилась к тому, что в Литве – стране маленькой – все солдаты захоронены, всем отданы почести, всем поставлены памятники, и этой проблемы больше не существует. И тогда мы решили создать организацию, чтобы пробивать это дело не как никому не известные поисковики, а как официально зарегистрированное юридическое лицо. Написали устав, зарегистрировались в министерстве юстиции…

– И получили «зеленый свет»?
– К сожалению, все оказалось совсем не просто. Проблемы только начинались. Финансовый вопрос мы решили быстро – дали себе слово, что солдаты будут похоронены, чего бы это нам ни стоило. Начали стучаться во все двери – нас не выгоняли, нам официально нигде не отказывали но и не собирались поддерживать. Мы ничего не понимали… И только теперь, когда прошло время, стало ясно, что происходило на самом деле.

– Банальная бюрократия?
– Не совсем так. Оказывается, в Литве уже имелось несколько организаций, которые занимались такого рода деятельностью. Вернее, делали вид, что занимались. Россия, как правопреемница Советского Союза, перечисляла деньги на поиск и захоронение павших солдат, и люди, которые числились в таких организациях, на протяжении многих лет имитировали работу. Ну, в общем, неплохо жили… И тут – как снег на голову – мы со своим вопросом. Они поняли, что еще чуть-чуть – и вылезет шило из мешка, и постарались нас притормозить. Решили, что мы походим по замкнутому кругу, помыкаемся, да и бросим все это дело. Ан нет. 21 декабря 2008 года мы за свой счет захоронили 10 человек на Антакальнинском воинском кладбище в Вильнюсе. Причем один из этих десяти был опознан по солдатскому медальону. Это оказался Амельфин Николай Иванович, 1920 года рождения, уроженец Архангельской области.

– Насколько я знаю, это большая редкость – медальоны в 1942 году были отменены.
– Заменены на солдатскую книжку, а бумага, естественно, не сохраняется. Поэтому опознать получается примерно одного из пятнадцати погибших. Кстати, там мы нашли с останками еще и котелок, на котором было написано: «Воробьев». Но в общей базе данных Воробьевых оказалось несколько тысяч человек.

– Вам приходилось встречаться с ветеранами, которые участвовали в боях под Вильнюсом?
– Да… Это 16-я литовская дивизия, мы с ними разговаривали... Но, видите ли, они здесь настолько зажаты, настолько запрессованы, что не очень хотят идти на контакт... Другое дело – российское посольство, которое нас привлекает на всевозможные акции, которые проводятся в рамках празднования 65-летия Победы. В частности, мы ездили с представителями посольства по всей Литве и вручали ветеранам юбилейные медали. Сейчас в Литве их всего 4700 человек… Но мы объехали все хутора, деревеньки, где они живут. Вот недавно были у одного человека, ему 103 года – сухонький такой старичок. Он лежит, не встает уже, но по-русски не забыл, понимает. Мы зачитали ему обращение президента России, вручили награду. Он ее взял дрожащими руками и говорит: «Ой, красивая какая медаль-то… Я своим боевым друзьям ее покажу! Они все ко мне сегодня подойдут…» А ведь он же на хуторе живет! Там же никого нет!

Отдать честь Неизвестному Солдату, могила которого находится в деревне Дегучай, пришел и советник российского посольства в Литве Лев Портнов (в центре)

– Трогательная история…
– Когда видишь такое, невозможно передать словами свои чувства… Или другой случай – тоже старичок-грибок, которому 90 с лишним лет, весь скрюченный, сгорбленный. Подошел, медаль принял, вытянулся, насколько мог, и отчеканил: «Служу Советскому Союзу!»

– Но ведь этих людей надо было еще найти. К каким документам вы имеете доступ?
– Это как раз одна из самых серьезных проблем, с которыми нам приходится сталкиваться, – российские архивы, во-первых, находятся в разных городах, а во-вторых, они строго поделены по родам войск. Мы по полгода ждем ответов на наши запросы, а это, как вы понимаете, очень тормозит работу. И еще есть один аспект – мы получаем очень много писем со всего бывшего Советского Союза – люди просят нас найти место захоронения их родных и близких. А в Литве получилось так, что все эти данные оказались приватизированы.

– Как это?! Кем?
– Мне бы не хотелось называть фамилию, но случилось так, что один человек, когда 20 лет назад в Литве все рушилось, каким-то образом смог получить в свои руки документы по паспортизации всех воинских захоронений на территории страны. Сейчас он на этом просто делает деньги, и никто ничего не может сказать по этому поводу – частная собственность… Но это – не единственная наша головная боль. Мы ведь занимаемся, естественно, не только поисковой работой. Вот, например, вплотную столкнулись с тем, что на наших воинских кладбищах потушен Вечный огонь. Может быть, вы читали, что вильнюсские ветераны собирались тащить на Антакальский мемориал газ в баллонах, чтобы зажечь его в праздники хотя бы на 2 часа?

– Я слышал, что там поврежден газопровод.
– Повреждения – это миф! И мы его развеяли еще в прошлом году. Правда, опять за свои деньги, но зажигали Вечный огонь и 23 Февраля, и в День освобождения Вильнюса, и на 9 Мая.

– А как в этом году? Вы были на шествии ветеранов?
– У нас здесь в этом году все очень неоднозначно. Потому что, лелея свои амбиции, некие деятели выступили с абсурдным предложением – провести шествие в центре города. Я им не раз говорил: каких ветеранов вы хотите маршем прогнать? Вы этих стариков видели? Да к ним домой на коленях надо приходить, а не их на улицу выводить! У вас же одна цель: чтобы о вас потом кто-то сказал, что вот, мол, Союз русских Литвы провел такую-то акцию! Власти ведь не зря предупреждали: нельзя этого делать, потому что парад геев будет, ярмарка, неонацисты набегут… А они свое твердили: «Да ничего, мы их потом в автобусы посадим и на Антакальнинское кладбище повезем…» Я послушал-послушал и говорю: «Вот именно, на Антакальнинское кладбище вы их и повезете…» Вот такая у нас ситуация…

– Слушаю вас и думаю: почему ваша работа, в которой, кажется, все должны помогать, встречает на каждом шагу столько препон?
– Беда в том, что между Россией и Литвой, единственной из постсоветских стран, нет двустороннего договора о воинских захоронениях. И поэтому формально российское государство не может оказывать нам поддержку... Ну а что касается работы, главное – мы видим ее результаты. Вот перед самым Днем Победы ездили в Зарасайский район в деревню Дегучай. Там немцы расстреляли какого-то солдата, а местные жители его захоронили, поставили крест, все годы ухаживали за могилой и очень хотели установить на ней плиту. Обратились к нам. Опознать того солдата, к сожалению, не удалось, но воинские почести ему отдали, как положено. А на плите написали: «Воин Великой войны, чье имя ведомо Богу…»