Топонимика не должна быть суеверной

Нужна ли  Петербургу вторая волна переименований (первая прошла в 90-е годы)? Смена отдельных названий вполне возможна. А вот «волна» не нужна в принципе.

Переименовщиками улиц помимо соображений тщеславия («Я придумал (вернул) этой улице название!»), очевидно, движут глубоко мистические, дохристианские суеверия. У первобытных народов был целый список запретных слов, например, древние славяне никогда не произносили вслух истинное название грозного лесного зверя, предпочитая обходится эвфемизмом «тот, кто ест мед». Так и появился в языке «медведь». А были слова благоприятные.  Индейцы давали юношам громкие имена – Соколиный Глаз, Неутомимый Охотник, также веря в их мистическую силу.  Да чего за примерами далеко ходить? Некая современная девушка, не учившаяся в школе, не знающая таблицу умножения, правил русского языка и подрабатывавшая на порностудии (об всем этом она сама не без гордости говорит), в 17 лет решила сменить свои заурядные имя-фамилию на «благородные»,  став Валерией Гай Германикой. И ей, что называется, поперло счастье – сейчас она «знаменитый» кинорежиссер.    Вот она,  магия-то!

Вероятно, нынешние сторонники  переименований тоже  в душе полагают, что если не будет на карте улиц Ленина, то из истории страны можно будет вычеркнуть период красного террора, Гражданской войны и голода в Поволжье. А если назвать улицу Белинского – Симеоновской, Блохина – Церковной, то в Петербурге  вообще все пойдет на добрый старый лад. Вместо хамоватых милиционеров на улицах  появятся важные добродушные городовые, в закрытом ныне Елисеевском  снова будут продавать живых устриц и шустовский коньяк, а на Дворцовой среди чинной публики  можно будет встретить изволившего совершить променад Его Императорское Величество.

Если же отрешиться от магии и тщеславия, то критерием выбора названия должны быть вкус и здравый смысл. Моему уму и сердцу ничего не говорят названия улиц Дыбенко и Шаумяна, но точно так же не будят никакого отклика названия Большая и Малая Вульфовы улицы. Красивое название – Рождественская, но когда их 10 кряду – это уже перебор.  А сочетание  в одном городе старых названий (где они были) – улиц имени купцов, статских советников или тамошний церквей – с «революционно-трудовыми» названиями магистралей советского периода – Наставников, Энтузиастов и прочих Коллонтай – уже сейчас выглядит нелепо, как известные юмористические персонажи в кукольном спектакле Образцова – Вася Бельведерский и Венера Пуговкина.

В идеале хорошо бы «неактуальные» и просто неблагозвучные названия постепенно менять. В Берлине  самая известная улица – Унтер-ден-Линден (Под липами), у нас – Невский проспект. Но где их взять – новые названия? Всем городом придумывали имя вантовому мосту через Неву. Большинством голосов его нарекли Большим Обуховским. Даже коренной горожанин мысленно спотыкается, чтобы  отделить его от Большеохтинского моста, потому все его так и называют вантовым. Хорошо хоть не назвали его в духе времени – мостом Демократических Реформ, Стабфондовским  или по названию ближайшего супермаркета. 

Пусть новые названия сначала родятся, выстрадают и окрепнут. Иначе чем мы тогда будем отличаться от своих дедов-прадедов – большевиков?

 

Ваше имя:

Введите код: