Свои среди чужих

Россияне перестали бросаться в глаза за границей. Но означает ли это, что они стали частью цивилизованного мира?

Прогресс налицо как в количестве, так и в качестве. Толпы русских в Хельсинки под Рождество – не показатель, как и обрусевшие турецкие пляжи. Родную речь сегодня можно услышать от Исландии до Новой Зеландии, наш язык учат организаторы турбизнеса на Тибете и в Кении. Возьмите любое крупное международное соревнование вроде ванкуверской Олимпиады – российский триколор почти всегда кучно реет на трибунах.

Другое дело, что репутация у русского туриста пока неважная. Во многих уголках мира еще не забылись «новые русские» девяностых с их матом, перегаром, кулаками, галстуками за восемьсот долларов и барабанами Страдивари. Некоторые отели до сих пор не работают с русскими операторами, памятуя способность гостей из России выпить полконтейнера виски, после чего всей бригадой отлить в бассейн и гонять по лестницам перепуганных французских туристок. Репутация шагает впереди нас, хотя чаще всего она уже не соответствует действительности. Россиян все труднее узнавать на фоне представителей других европейских наций.

Однажды в Праге я минут пять объяснял на английском прохожей немецкой паре, как пройти в Градчаны, пока «немка» не спросила мужа нетерпеливо: «Дима, что он несет?» Мои глаза округляются, когда вижу сигареты «Союз–Аполлон» на столе у типичного бюргера в венском кафе. Или когда рафинированный англичанин на парижском рейсе вдруг открывает «Известия». В этом удивлении есть и оттенки национальной гордости, впервые испытанные мной в греческом отеле лет восемь назад, когда седовласый красавец а-ля Бельмондо, в котором чувствовалось шато на Луаре, однажды утром спросил нас: «Ребята, а где вы взяли пиво в такую рань?» У него действительно оказалось что-то вроде замка в Вышнем Волочке.

Даже самая дальняя заграница перестала быть для нас чем-то необычным, а встреча с соотечественниками не удивляет, как будто ты увидел гуманоида. Заслышав родную речь в замке Святого Георгия в Лиссабоне,  я хотел было метнуться с вопросом: «Ребята, вы откуда?» И хотя ежу понятно, что вопрос относился к городу, я вдруг осознал всю его нелепость и даже неприличность по меркам цивилизованного мира. Может быть, ребята и упахали на другой край Европы, чтобы поменьше видеть таких, как я. Поэтому уже ничто не дернулось во мне неделю назад, когда мы с товарищем залезли на пик Авила в Каракасе, а там уже фотографировалась манерная русская пара. «Смотри, наши», – удивленно протянул мой товарищ, но соотечественники не повели и бровью. Вероятно, они хотели выглядеть гражданами мира и не знали, что англичане или французы в таких случаях хотя бы улыбаются или кивают – этого требуют интернациональные правила вежливости, обязательные прежде всего для своих.    

В многократно озвученной мысли, будто россияне стали европейцами до кончиков ногтей, есть какая-то фальшь. Ее чувствуешь, когда видишь, как прилично одетая пожилая пара взяла на улице газету, даже не подумав опустить за нее четыре евро. Но, догнав скупердяев на тротуаре, нисколько не удивляешься, заслышав: «Миша, посмотри, какая на этой швабре восхитительная шапочка». Русских чаще всех ловят за безбилетный проезд в метро европейских городов. При этом они тратят на ужин в среднем значительно больше итальянцев или шведов. Советского Союза нет уже двадцать лет, но в соотечественниках сохранилась неистребимая привычка прыгать через всевозможные турникеты или пытаться пройти вдвоем за один жетон. Говорят, это у нас на уровне инстинкта, так же как и взять на себя перевес чужого багажа за бутылку дешевого виски. Аналогично, только россиянину может прийти в голову ради экономии пяти евро записать свой багаж на совершенно незнакомого человека.

Давно известно, что управление автомобилем в нетрезвом виде – это русский национальный спорт. После ликвидации игорного бизнеса в России поездка подшофе заменила многим рулетку – поймают или не поймают. За границей соблазн сыграть в эту игру только увеличивается. Во-первых, количество промилле, с которыми нельзя садиться за руль, выше, чем дома. Во-вторых, полицейские не сидят в кустах, вычисляя, в каком из проезжающих авто дышит перегаром на стекло их тысяча евро. Они вообще не имеют привычки останавливать водителей, чтобы проверить их документы. Тем не менее пьяный русский ездок с удивительным постоянством попадает к ним на беседу. И хотя россиянин точно знает, что полицейскому никогда и ни при каких условиях нельзя предлагать взятку, он все же по привычке выстраивает фразу: «How we shall solve the problem?»    

Одни наблюдатели говорят, что так ведет себя недодавленный в нас «совок», другие – что это черта национального характера. Удавиться, но объегорить власти на пять копеек, после чего отпраздновать это событие на тысячу евро. Изображать из себя на Крите обаятельного милого путешественника, а потом так отпраздновать 9 Мая, чтобы соседи-немцы заказывали ужин к себе в номер. А наутро надеть прежнюю маску и на прощание раздать всему отелю визитки: «Вы приезжайте к нам в Смоленск, а жить можете у меня. Денег сэкономите».

 

Ваше имя:

Введите код: