Сведения об абоненте не верны

Людям свойственно не замечать, как меняются старые знакомые. И это плодородная почва для разочарований.

В моем кругу произошло пренеприятнейшее событие: во время дружеской вечеринки исчез мобильный телефон. Присутствовали только десятилетиями проверенные люди, в компании которых ничего подобного никогда не происходило. Разве что ершик для чистки унитаза, таинственно пропавший из моей квартиры летом 1992 года, так и числится «глухарем». С телефоном все получилось проще: была возможность привлечь службу безопасности оператора. Они установили дом, где «фонил» аппарат, потом его нового владельца, а тот запросто рассказал нам, у кого его купил.

В школе даже учителя называли его Сержик Лав. Казалось, что любви в нем не меньше, чем в матери Терезе. Его наполненные светом глаза не имели ничего общего с масляными глазенками сверстников. Когда он предлагал какой-нибудь симпатяшке донести до дома рюкзак, ей и в голову не могло прийти, что он просто хочет близости с ней на родительских перинах. Когда он объяснял на уроке, почему он к нему не готов, даже опытные классные дамы не могли поверить, что эти глаза способны лгать.

Наверное, Сержик действительно был от природы добрейшим парнем. Его проблема заключалась в том, что он верил в собственное обаяние, как ваххабиты верят в Коран. Он доверился ему, как доверяются спасательному кругу, который вытащит из любого водоворота. Он все поставил на одну лошадь.

Конечно, ему были рады в любой компании. Он был не глуп, остроумен и имел лучшую в округе коллекцию рок-музыки, которую собирал вместе с папой-капитаном. Время от времени какой-нибудь бездарный завистник бил ему морду, но Сержик относился к этому удивительно легко. Ведь в мире было столько любви, которая изливалась на него со всех сторон, наполняла его светом и возвращалась обратно в мир.

В девятнадцать лет он пережил первый любовный облом: его бросила девушка. Я уже не помню, в чем там было дело и как ее звали. Он хотел с ней совокупляться, пить вино и танцевать танго, а она не хотела. Тривиальная история, но на этом месте с ним случилась метаморфоза: он продолжал поглощать любовь, но она перестала возвращаться окружающим.

Однажды он позвонил мне среди ночи и попросил приехать: «Я умираю, друг, помоги». Он припомнил разговор о дружбе, которыми была богата наша ночная жизнь. Друг – этот тот, кому можно позвонить и сказать: «Будь в три часа ночи на 131-м километре Киевского шоссе с топором». И друг не спросит зачем. Когда я приехал на зов, то обнаружил в квартире еще человек пятнадцать, так же, как и я, прилетевших исполнять дружеский долг. И Сержик купался в этой роскоши.

Та история была первым звонком, свидетельствовавшим, что дружба и любовь стали использоваться в виде рыболовного крючка. Но кто тогда на это обратил внимание, если деньги, спиртное и жилье были фактически общими? Сержика несло по волнам вместе с нами, и никто не замечал, что он меньше всех готов держать собственный курс. Он получил диплом геофизика исключительно на обаянии. Он не умел делать ничего такого, чем можно было бы зарабатывать деньги. Он не умел хвататься за шанс и подтягиваться на мизинце. Он явно рассчитывал устроиться в жизни, удачно кому-нибудь улыбнувшись. Вероятно, так бы и произошло, если бы не наркотики.

Клиника началась не сразу – его глазам верили самые прожженные работодатели. Он торчал уже два года, а хозяин оптовой фирмы доверил ему склад. Через два месяца Сержик копал себе могилу в лесу, выл на луну и обещал все вернуть. Он занимал деньги у всех подряд без надежды их отдать. Но деньги в итоге весомее любых улыбок – его друзья словно растворялись в черной дыре. Случилось немыслимое – его обаяния оказывалось недостаточно, чтобы одолжить сто рублей. Его не брали на работу, потому что в глазах появилась обреченность и готовность к отказу. Его гардероб являл собой собрание конструктивных недоразумений, что постоянно приводило его в милицейские застенки. Появилась первая условная судимость за наркоту, потом вторая.

Сержик лечился и снова соскальзывал вниз, как шмат сала на ноже. Он постоянно обвинял друзей, что его бросили в трудную минуту, хотя многие пытались извлечь его из царства химер. Он не просил милостыню, он ее требовал. Уже никто не называл его Сержик Лав. Из своего парня он превратился в грязного, слезливого прилипалу.

Но что-то мешало ему достичь дна и быть похороненным за счет города. Постоянно находились то добрая женщина, то сентиментальный богоискатель, которые тратили на него время, деньги и душу. Уже несколько лет рядом с ним была Катя – юное обаятельное создание, которому раньше никто так убедительно не говорил про вечную любовь. Когда она смотрела на него взглядом чужой разумной женщины, он падал на колени и плакал, пока в нее не возвращалась душа декабристки. Да и мы тоже посадили его за наш стол.

Если попросить любого из нас дать характеристику своим близким, то очень вероятно, что она будет отставать от реальности на много лет. И в этом причина многих наших разочарований. Хотя по-человечески очень понятно, когда вспоминают глаза друзей, наполненные светом и добром. И не замечают, что наполняет их сегодня.

 

Ваше имя:

Введите код: