Суррогатная замена

Полвека назад тело Иосифа Сталина было вынесено из Мавзолея и предано земле. Но идеологемы сталинизма до сих не похоронены.

Жаль, что в БДТ шиллеровский «Дон Карлос» идет так редко. И притом с успехом прочным, но не оглушительным – оглушительной, увы, бывает только пошлость. А мир Шиллера и задумывался как мир высоких страстей, противостоящий миру суеты. В этом мироздании даже канонический злодей Филипп II, которого гениально играет Валерий Ивченко, предстает бесконечно одиноким, тоскующим по элементарной человечности трагическим рабом католической химеры. Такова природа трагедии – любой серьезный конфликт изображать как столкновение двух правд, а не как столкновение добра и зла.

Зато народный эпос, не менее величественно воссозданный Шарлем де Костером в «Легенде об Уленшпигеле», изображает того же Филиппа мерзким садистом, истязающим людей без всякой идеологии, из бескорыстной любви к истязаниям.

Вот два главных метода исторической памяти – либо возвышать всех, либо предельно поляризовать друзей и врагов. И наше интеллигентское сознание эпично, оно воображает Сталина бескорыстным садистом, творящим зло исключительно из ненависти к красоте и добру. В более же идеологизированной (например, солженицынской) версии Сталин приглуповатый раб коммунистической химеры, стремящийся подчинить ей все языки без всякой выгоды для собственной страны. На отечественном фоне особенно интересно рассмотреть, каким виделся вождь мирового пролетариата Джорджу Оруэллу, мечтавшему послужить этому пролетариату, хотя бы и ценой жизни, в Испании, в рядах наиболее последовательной компартии POUM (Partido Obrero de Unificacion Marxista – Объединенная марксистская рабочая партия).

Оруэлл судил Сталина именно как преданный служитель коммунистической химеры. И его возмущало прежде всего то, что Сталин этой химере изменил: «Коммунистическое движение в Западной Европе началось как движение за насильственное свержение капитализма, но всего за несколько лет оно выродилось в инструмент внешней политики России». Иными словами, по мнению Оруэлла, договоры с капиталистическими державами во имя единого антифашистского фронта сделались для Сталина важнее международного рабочего движения – он предал коммунистическую грезу во имя государственных интересов Советской России. Мало того, его ставленники из Коминтерна ради умиротворения своих капиталистических союзников были готовы расправиться (и расправлялись!) с теми, кто оставался верен делу рабочего класса!

Тем не менее, как истинный интеллектуал, Оруэлл более всего ненавидел не тех, кто расправлялся, находясь на линии огня, а тех, кто оправдывал измены и расправы, сидя в безопасной Англии, – «людей, духовно раболепствующих перед Россией и не имеющих других целей, кроме манипулирования британской внешней политикой в русских интересах». «Пришел к власти и стал вооружаться Гитлер; в России стали успешно выполняться пятилетние планы, и она вновь заняла место великой военной державы. Поскольку главными мишенями Гитлера явно были Великобритания, Франция и СССР, названным странам пришлось пойти на непростое сближение. Это означало, что английскому и французскому коммунисту надлежало превратиться в добропорядочного патриота и империалиста, то есть защищать все то, против чего он боролся последние пятнадцать лет. Лозунги Коминтерна из красных внезапно стали розовыми. «Мировая революция» и «социал-фашизм» уступили место «защите демократии» и «борьбе с гитлеризмом»».

Однако самым поучительным во всех этих метаморфозах для Оруэлла было то, что именно в антифашистский период молодые английские писатели потянулись не к демократическому, но к коммунистическому антифашизму. И причины этого были как всегда не материальные, но психологические, экзистенциальные – желание слиться с чем-то могущественным, долговечным и несомненным. «Вся преданность, все предубеждения, от которых интеллект как будто отрекся, смогли занять прежнее место, лишь чуточку изменив облик. Патриотизм, религия, империя, боевая слава – все в одном слове: Россия. Отец, властелин, вождь, герой, спаситель – все в одном слове: Сталин. Бог – Сталин, дьявол – Гитлер, рай – Москва, ад – Берлин. Никаких оттенков. «Коммунизм» английского интеллектуала вполне объясним. Это патриотическое чувство личности, лишенной корней».

Намек достаточно прозрачен? Сталинизм заполняет пустоты, выжженные индивидуалистическим либерализмом, замыкающим человека в его личной шкуре. Те, кто ощущает себя частью чего-то бессмертного – народа, науки, искусства, церкви или даже семейного клана, – в подобных суррогатах вечности не нуждаются. «Для душевной потребности в патриотизме и воинских доблестях, сколько бы ни презирали их зайцы из левых, никакой замены еще не придумано», – вот так умел выражаться Оруэлл, главный обличитель тоталитаризма! Европейский сталинизм и был попыткой найти суррогатную замену классическим доблестям.

Но не таков ли и сегодняшний наш сталинизм? Ведь мы теперь тоже европейцы. И то, что на поверхностный взгляд есть ностальгия по рабству, на самом деле есть ностальгия по героизму и патриотизму.

 

Ваше имя:

Введите код: