Средний класс – средненький

Почему сегодня российские «миддлы» так малочисленны и не играют в жизни общества существенной роли? И что надо сделать, чтобы отечественные «среднеклассники» стали действительно классом?

В 1990-е годы шли жаркие споры о том, когда наконец в России появится средний класс. В нулевые – о том, есть он у нас уже или его еще нет. Но теперь, когда постсоветская жизнь перевалила на третий десяток, горячка давних споров иссякла. Точнее, она просто перетекла из масс-медиа в научную среду.

Исследовательская группа Независимого института социальной политики пришла к выводу, что только 6,9 процента российских семей обладают всеми тремя признаками принадлежности к среднему классу – достаточно высоким материальным положением, социальным и профессиональным статусом (высшее образование, регулярная занятость, нефизический характер труда) и соответствующей самоидентификацией. Но уже тех, кто обладает хотя бы двумя признаками «среднеклассников», – примерно 20 процентов. Ту же цифру накануне кризиса, три года назад, называл Институт социологии РАН. Недавно медиакомпания РБК провела исследование среди отечественных бизнесменов: к среднему классу отнесли себя 26,8 процента респондентов. Аналогичные показатели дает и Минэкономразвития – 20–25 процентов населения страны.

Численность среднего класса – это не только количество людей, живущих в достатке, а значит, имеющих благоприятные возможности пользоваться благами современной цивилизации. Это еще и показатель востребованности интеллектуального потенциала нации, и наличие высококвалифицированных рабочих мест, и уровень покупательной способности населения, что немаловажно для развития экономики. В экономически развитых странах middle class составляет от 60 до 80 процентов всех жителей и является мощным серединным слоем (middle по-английски – середина) между богатыми и бедными. У нас же средний класс – средненький. И это исходя не только, и даже не столько, из количественных показателей, сколько из качественных.

Во-первых, почти две трети немногочисленных представителей среднего класса живут и работают в Москве и Московской области и еще около 10 процентов в Петербурге и Ленинградской области. В небольших городах, не говоря уже о райцентрах и поселках, «среднеклассников» совсем крохи.

Во-вторых, социально-профессио-нальный статус наших «миддлов» явно не соответствует общепринятым в мире пропорциям: школьных учителей, вузовских преподавателей, медицинских работников, рабочих высокой квалификации, журналистов маловато, да и представителей малого и среднего бизнеса тоже (по опросу того же РБК, меньше трети), зато госслужащих и представителей государственных фирм – много. Объективных социологических данных или статистики на сей счет, естественно, нет, но все мы прекрасно знаем – многие чиновники живут вовсе не на зарплату, а на левые доходы, о которых они отчитываются с большой неохотой, тогда как свои расходы до сих пор считают самой большой государственной тайной.

В-третьих, – и это, пожалуй, самое главное – благодаря сильным перекосам в том самом социально-профессиональном статусе наш мизерный средний класс не является ни стабилизирующим фактором общества, ни фактором общественного развития. Вновь сошлюсь на данные опроса РБК: свыше половины (51,3 процента) представителей этого класса уверены, что граждански активным в России быть необязательно, а, например, программу модернизации поддерживает едва ли каждый третий и примерно столько же о ней вообще ничего не слышали. Аполитичность среднего класса допустима и даже вполне естественна в благополучном устоявшемся обществе, но в сегодняшней России, едва оттолкнувшейся от одного политического берега и оказавшейся на пути к другому в опасных водоворотах, аполитичность и отсутствие чувства гражданственности свидетельствуют о непонимании своей ответственности за будущее и страны, и собственной семьи. (Череда недавних митингов после думских выборов никакого не должна обманывать: там собирались десятки, сотни, в лучше случае несколько тысяч человек, да и те далеко не все принадлежат к среднему классу.)

Удивляться подобной индифферентности не приходится. Госслужащие, составляющие значительную часть наших «миддлов», не заработали собственный статус в поте лица своего, а получили, и зависят они в первую очередь не от того, какой будет социально-политическая обстановка в родном городе и стране, а от начальства и состояния своего корпоративного клана.

При существующей нефтезависимости экономики численность российского среднего класса уже почти достигла потолка. Это понимают и во властных структурах. На состоявшемся в нынешнем году международном политическом форуме в Ярославле заместитель министра экономического развития Андрей Клепач заявил, что при сохранении сырьевой модели число «среднеклассников» не превысит 30 процентов населения. А вот проблема качественных перспектив отечественного middle class пока не обсуждается. По крайней мере публично. 

 

Ваше имя:

Введите код: