Шаймиев был для Татарстана Петром I

2 февраля 2010 5 комментариев

Дмитрий Гавра, политолог
По поводу относительно безболезненной смены Минтимера Шаймиева на посту президента Татарстана его преемником эксперты строят в основном версии. Дело в том, что эта республика обладает внутренне сбалансированной, но при этом практически закрытой политической системой. Это подтверждает и история с Иреком Муртазиным – бывшим пресс-секретарем президента Татарстана, которого обвинили в клевете на главу республики – распространении слухов о его смерти – и приговорили почти к двум годам колонии. Эксперты с опаской ожидали смены власти в Татарстане, поскольку после нее ожидался всплеск жесткой межклановой борьбы.

Видимо, для того, чтобы избежать слишком болезненного передела сфер влияния в республике, руководители администрации президента России в последние месяцы провели несколько десятков встреч с представителями ее руководства. В том числе – с участием авторитетных выходцев из республики, ныне живущих в Москве, таких, как экс-мэр Казани Камиль Ицхаков. Федеральный центр сделал все возможное для того, чтобы обеспечить процесс смены лидера Татарстана по инициативе «снизу». А также для того, чтобы предоставить гарантии всем структурам власти в республике, ориентированным на Шаймиева. Просто политическая культура в ней традиционно замкнута на одного конкретного человека. То есть уход Шаймиева означал для десятков, если не сотен местных чиновников полную потерю политической перспективы.

Теперь же, после тщательно проведенной подготовки уход главной фигуры будет означать серьезную «перетряску», но отнюдь не смену системы управления Татарстаном. То есть в ближайшие два года для большинства членов местной номенклатуры ничего не изменится, а «гарантом стабильности» в республике в этот переходный период останется все тот же Шаймиев. По мнению многих, это и было условием, выдвинутым самим Шаймиевым в обмен на необходимость уходить из власти и назначать преемника. Кстати, именно здесь Дмитрий Медведев был вынужден нарушить официально принятую в последние годы процедуру назначения руководителей российских регионов. Прямо на встрече с Минтимером Шаймиевым в Кремле он назвал кандидатуру политика, которую он намерен внести в парламент Татарстана. И это – безо всяких консультаций с «Единой Россией», да еще сразу же после заседания Госсовета, главной темой которого было повышение роли партий в политической жизни страны. Делая этот шаг, президент Медведев, думается, помнил поговорку о том, что «единство России лежит на трех китах – Северном Кавказе, Татарстане и Дальнем Востоке». И значит, оно того стоило.

Кроме того, Шаймиев в ходе встречи наверняка представил президенту предложения о вариантах своего политического будущего. Эксперты говорят о двух возможных должностях для Шаймиева. Первый – это такой татарский Дэн Сяопин, «гарант модернизации без официального поста». Второй – в случае если вскоре наконец будет создано Единое духовное управление мусульман России (сейчас их несколько), то Шаймиев вполне может его возглавить. Президент Татарстана очень много сделал для того, чтобы на мусульманских территориях России восторжествовал традиционный, а не агрессивный ислам. И на этом посту Шаймиев еще вполне может послужить стране.

Леонид Радзиховский, политолог
Без преувеличения, для Татарстана Минтимер Шаймиев – фигура историческая. Во время его почти двадцатилетнего правления в республике произошло множество эпохальных событий – обретение ограниченного суверенитета, приватизация, построение рыночной экономики, дефолт 1998 года, путинская стабильность, финансовый кризис… Для Татарстана Шаймиев – это фигура масштаба Петра I.

До прихода Шаймиева к власти существовала Татарская АССР, безропотно выполнявшая все распоряжения, которые спускались из Москвы. Однако сейчас о Татарстане нередко говорят как о «государстве в государстве» – оставаясь в составе Российской Федерации и имея превосходные отношения с федеральным центром, он имеет немыслимую для других регионов степень свободы и самостоятельности. Причем заслугой Шаймиева стало то, что он, как человек хитрый и дальновидный, добился всех преференций мирным путем. В отличие от той же Чечни Татарстан не стал в 1990-е годы еще одной горячей точкой на карте нашей необъятной Родины – хотя события в Татарии тогда вполне могли пойти и по такому сценарию. Уже за это спасибо Шаймиеву должны сказать не только татары, но и остальные россияне.

Еще одной особенностью Татарстана стало то, что, уходя на заслуженный покой, Шаймиев повторил ельцинский «финт ушами», тихо и без резких движений уйдя с поста и оставив после себя преемника. Руслан Минниханов – это человек, которого бывший глава республики выбрал и усадил на трон самостоятельно. Никто не сомневается, что он на посту главы Татарстана полностью продолжит политику своего предшественника. Не правда ли, для российских регионов (если не считать кадыровской Чечни) такая практика довольно уникальна?

Многим политологам бросилось в глаза, что добровольная отставка Шаймиева совпала с Госсоветом, на котором российские лидеры – Дмитрий Медведев и Владимир Путин – опять заговорили о грядущем обновлении губернаторского корпуса. Что ж, новые лица среди глав регионов действительно появляются. Но процесс, на мой взгляд, идет слишком медленно. По крайней мере идет он не так быстро, чтобы говорить о дуновении свежего «кадрового ветра». В современной России губернаторы подчас сидят в своих креслах более пятнадцати лет, причем касается это самых богатых и «хлебных» регионов страны. Москва, Башкирия, Самарская, Томская области – все эти субъекты Федерации возглавляют «непотопляемые броненосцы», которые и не думают возвращаться из «большого плавания». Такого не было ни в царской России, где губернаторов тасовали как карты, ни в Советском Союзе, где местным начальникам не позволяли слишком долго засиживаться даже в «застойные» времена.

Впрочем, удивляться тут нечему. В России положение «регионального князька» означает допуск к колоссальным материальным ресурсам. Иначе как феодализмом такое положение вещей и не назовешь. Поэтому кадровое обновление в регионах должно идти у нас гораздо быстрее, чем сейчас.