Русское искусство снова в цене

Традиционная Неделя «русских торгов» в четырех крупнейших аукционных домах Лондона закончилась сенсационно. Вопреки прогнозам скептиков, предсказывавших торгам провал из-за стагнации рынка, рост продаж по сравнению с июньскими торгами составил 37 процентов. Аукционные дома Bonhams, MacDougall’s, Christie’s и Sotheby’s вместе продали лотов русского искусства на 29 миллионов фунтов, а общий итог декабрьских торгов – 39,7 миллиона фунтов. Совладелец аукционного дома MacDougall’s Уильям Макдугалл связал рост популярности русского искусства с ростом цен на нефть. Корреспондент «НВ» в Лондоне Анна ЧЕРНИГОВСКАЯ, постоянно следящая за торгами, нашла этому другие объяснения.

Если вы никогда не были на аукционах, вы, возможно, думаете, что торги проходят как в кино прошлого века – женщины в вечерних туалетах, мужчины в смокингах, азарт, крики, сердечные приступы и прочий экшен. Ну или на худой конец как в «Двенадцати стульях» Ильфа и Петрова – с драмами в кулуарах. Увы, в реальности ничего подобного вы не увидите. Неизменным сегодня остался лишь внешний антураж аукционов: ведущий в бабочке с молотком за кафедрой, покупатели в зале поднимают таблички с номерами, звучит знаменитое «…тысяч фунтов раз, …тысяч фунтов два, …тысяч фунтов три… Продано!» (Или наоборот – не продано.) Никаких успокоительных капель, драк и выкриков. Самые важные люди – сверхбогатые покупатели – в последние годы вообще никому не видны. Их олицетворяют барышни с телефонами по бокам аукционного зала. Многие клиенты торгуются инкогнито или вообще виртуально. Правда, мы их никогда не видим и не знаем, а вот они – при желании – могут видеть и зал, и предметы своего вожделения.

Сегодня во всех аукционных домах есть «тайные комнаты», или VIP-комнаты, – оттуда «особые клиенты» торгуются, туда им приносят свежие приобретения. Туда же после торгов приглашаются эксперты – если у клиента есть сомнения в подлинности купленного предмета искусства. Во время октябрьских торгов коллекции парижской галереи Popoff корреспонденту «НВ» довелось лично наблюдать Романа Абрамовича с Дарьей Жуковой, выходящих из такого помещения на Christie’s.

Все аукционные дома занимают лучшие помещения в фешенебельных районах мировых столиц. В Лондоне это улицы в районе Mayfair. Знаменитые Нью Бонд стрит и Олд Бонд стрит окружены магист- ралями с десятками магазинов, торгующих одеждой, часами и драгоценностями класса «люкс», пятизвездочными отелями и другими элементами «красивой жизни».

Даже среди ведущих аукционных домов есть негласный рейтинг. Sotheby’s и Christie’s – самые престижные, они соревнуются прежде всего друг с другом: за право выставить лот, за покупателя, за шум вокруг торгов. А Bonhams, по мнению многих, проводит аукционы часто лишь для дилеров от искусства, то есть перекупщиков. Аукционный дом MacDougall’s стоит особняком: это самый молодой аукционный дом, принадлежащий семейной паре – Уильяму и Катерине. Катерина – русская, и ее аукционный дом проводит торги только по русскому искусству.

Знатоки рассказывают, что еще несколько лет назад на русских аукционах преобладали коллекционеры, знатоки и просто поклонники русского искусства. Уже который год все иначе. Самая активная публика – многочисленные дилеры из разных уголков земли, преимущественно русского происхождения. Кто-то одет с американским лоском, кто-то по-прежнему выглядит как «книжный жучок» с Тверской или Литейного. Год назад один из таких «спецов» ходил в кулуарах с колоритной «группой поддержки» – она состояла из немолодых плотных мужчин в костюмах советского покроя. Все они были слегка подшофе и с характерными манерами чиновников и управленцев из нефтегазовых регионов России.
Утренние и дневные торги для наблюдателя так же скучны, как поход на биржу. Зевак здесь мало, царит рабочая обстановка. Но каждую «русскую неделю» бывают и вечерние торги. Они – единственные, похожие на светское событие, собирают больше любопытных, чем специалистов. Чем меньше аукционный дом надеется на светский успех торгов, тем меньше у него вечерних сессий. В этом году вечерние торги заявил только Sotheby’s. Но они неожиданно прошли незамеченными на фоне еще одной вечерней сессии, организованной «вне расписания».

Повод для «внеочередной» сессии у Sotheby’s был серьезный – в руках аукционистов оказался самый настоящий клад. За несколько дней до начала аукционов многие британские газеты опубликовали детективную сенсацию: в закромах Шведской дипмиссии обнаружили наволочки с сокровищами Фаберже. Это портсигары и запонки из коллекции великой княгини Марии Павловны и ее мужа – великого князя Владимира Александровича, брата Александра III. В 1918 году по просьбе великой княгини сокровища были переданы на хранение шведским дипломатам. После разрыва дипотношений с Советской Россией наволочки с драгоценным содержимым уехали в Швецию с другой собственностью дипломатов, где и хранились до недавних пор в сейфах МИД Швеции. Каким образом наследники сокровища узнали об этом кладе – не разглашается. Но наследники приняли решение продать эти ценнейшие предметы через Sotheby’s. Аукционисты предполагали выручить за 110 лотов «императорского провенанса» около 1 миллиона фунтов. Эта сумма была превышена в семь раз, предметы были проданы абсолютно все (что большая редкость), а 2 лота побили рекорды в своих категориях.

Зал не вместил всех желающих, чуть ли не впервые в истории Sotheby’s пришлось открыть второй, смежный, зал. Но все равно часть публики стояла в дверях, следя за происходящим из фойе. Главные и самые дорогие лоты купили русскоязычные соотечественники из дальнего зарубежья. Два самых дорогих портсигара Фаберже за 612 и 500 тысяч фунтов приобрел один и тот же покупатель – мужчина лет 50 в очках и скромной серой двойке, замеченный мною ранее как крайне удачливый покупатель. По официальной версии, он – частный коллекционер из США. Его настойчивость позволила выручить за предметы в 10 раз больше стартовой цены. Новых хозяев обрели даже легендарные наволочки, хранившие клад более 80 лет.
Привлеченные слухами об этом, на распродаже коллекции Марии Павловны появились и русские зеваки. «А что это такое?» –  интересовалась ослепительная высокая блондинка у своего спутника, указывая на портсигар работы Августа Хольмштрома в неоклассическом стиле, ставший самым дорогим портсигаром Фаберже. «Это портсигар», – честно объяснил ей спутник. И не смог найти ответа на следующий вопрос спутницы: «А зачем он нужен за такие деньги?»

Недоумевали и коллекционеры. «Это очень странные покупки, – говорили специалисты. – Всех подогрела детективная история, но лоты проданы за совершенно неадекватные деньги. Я не могу себе представить, что новый владелец будет с этими сокровищами делать. Ведь сами предметы – довольно ординарные, сенсационность находки забудется, а продать все эти вещи за такие деньги и через десять лет вряд ли получится». Впрочем, прошедшая неделя изрядно поколебала скептицизм знатоков. Еще летом «Русские торги» не вызывали никакого ажиотажа – покупателей было мало, цены – невысоки, а больше половины лотов остались непроданными. Пошли разговоры о том, что, мол, рынок русского искусства «перегрет», поскольку до кризиса на нем паслись «холодные» инвесторы, руководимые ушлыми дилерами и кураторами. А кризис, мол, расставил все на свои места – инвесторы поняли, что многие покупки неликвидны, и больше не желают вкладываться в искусство. То есть нового подъема торгов не ожидал никто.

Никто не ожидал успеха и от торгов дома MacDougall’s. Эксперты ехидничали, что этих аукционистов выдавили из Москвы конкуренты и на прошлые торги им пришлось даже привезти супругу крупного украинского чиновника, которая и «сделала торги». Пеняли устроителям торгов и на неожиданное появление в каталоге работ малоизвестных украинских художников. Ну а уж над упрямой попыткой продавать живопись бывшего советского андеграунда потешались все кому не лень. Однако именно MacDougall’s (обогнав даже Christie’s) вышел на второе место по продажам картин и икон на 9,4 миллиона фунтов. Этому же аукционному дому принадлежат два ценовых рекорда – продажа картины Николая Рериха «Санга Челлинг», купленной по телефону московским арт-дилером за 1,13 миллиона фунтов. А также картина Зинаиды Серебряковой «Стоящая обнаженной», приобретенная украинским коллекционером за 1,1 миллиона фунтов. Уильям Макдугалл объяснил сенсационные результаты торгов растущими ценами на нефть.

Аукционная неделя подтвердила тренд: по части русского искусства продолжают пользоваться спросом коллекционеров вечные ценности – иконы, работы Фаберже, живопись XIX и первой половины XX века, конечно, при условии, что подлинность картин гарантирована самим аукционным домом. Работы русских художников последних 30–40 лет хоть и вызывают некоторый интерес, но по категории «удачное вложение» уже не проходят. Скорее это личный выбор покупателя, который имеет право на личный вкус. Искусство сегодня – это, по сути, швейцарская банковская ячейка, а не пирамида МММ: коллекционеры предпочитают дорого покупать надежное, больше не рассчитывая на сверхприбыли от рискованных покупок.

 

Ваше имя:

Введите код: