Революции.net

В последнее время нас пугают революционными беспорядками. И чем больше пугают, тем менее страшно. Потому что тем меньше верится в эти страшилки.

–Ты читал, что пишут оппозиционеры?! – спросил он, и глаза у него побелели то ли от возмущения, то ли от ужаса.

– Где?

– В интернете! Я вчера залез на их сайты, и у меня волосы встали дыбом: эта митинговая вольница открыто призывает к революции! Если так пойдет, процесс станет неуправляемым! Нам только этого не хватает для нашего полного русского счастья!

Я попытался отшутиться:

– Тебя профессор Преображенский чему учил? Не читай перед обедом советских газет! И заодно интернета.

Но шутки шутками, а за последнюю неделю подобные речи я слышал не раз и не два. В Москве даже вновь (после выборов 1996 года) начала выходить газета «Не дай Бог!», которая собирается рассказывать о вреде революций. Значит, дело не в отдельных личностях. Это уже носится в воздухе – страх перед хаосом, ну а если точнее – перед угрозой потерять сегодняшнее благополучие. Говорю это без малейшего ерничанья: большинство обитателей крупнейших российских городов так вальяжно и сытно, как в последние лет семь, не жили, почитай, с 1913 года, и дай им, Господи, жить так всегда.

Весь вопрос, насколько реалистична сама постановка вопроса о революционном хаосе на улицах, площадях или где бы то ни было еще.

Если конкретнее – кто непосредственно сегодня заинтересован в дестабилизации социальной ситуации в России? Разве что крайне левацкие и крайне националистические организации, чьи «группы поддержки» крайне малочисленны. И те, кто более или менее внимательно следит за перипетиями российской политической жизни, наверняка согласятся: у экстремистски настроенных сил нет надежды расширить свою социальную базу – по крайней мере при нынешнем уровне и качестве жизни москвичей и петербуржцев.

А больше революционеров в России нет – ни реальных, ни даже потенциальных. Во всяком случае, я таковых не знаю. Что, так называемая неформальная оппозиция? Опомнитесь! Ее возглавляют в основном люди вполне обеспеченные и, что бы кто про них ни говорил, умные: уж они-то прекрасно понимают – в хаосе им есть что терять, тем более революционной толпе умники не нужны, она с ними расправляется в первую очередь и на раз-два.

Да и где кто-нибудь видел, чтобы известная фраза классика марксизма-ревизионизма про то, что «верхи не могут, а низы не хотят», имела хоть какое реалити в наши дни? Революции, согласитесь, не происходят с бухты-барахты – после двух-трех интеллигентских митингов. Несколько десятков даже очень острых статей в интернете и паре газет, а также с десяток громокипящих интервью на одной-единственной радио­станции не способны возбудить нацию или хотя ощутимое большинство обеих столиц. Такого не бывает, потому что просто не может быть.

Тогда откуда же пугающая р-р-революционная риторика? Да оттуда же, откуда вырывается пар из закипевшего чайника, – через носик и крохотное отверстие в крышке. Помните старую шутку? «Для чего в буденовке были дырочки? – А для того, чтобы пар выходил, когда красноармейцы запевают «Кипит наш разум возмущенный…» Людям десять лет не давали говорить – с одной стороны, чиновники от власти, которые боятся свободных речей, с другой – преуспевающие граждане, которые были поглощены процессом накопления шмотья и заграничных впечатлений, а потому не хотели ничего слушать. Ну и вот – теперь прорвало.

Это как раз понятно. Непонятно, с чего вдруг так испугались некоторые боязливые обыватели. Кто столько времени страдал, что у нас в России нет гражданского общества? Кто гадал: вот эти росточки, крохотные зеленые побеги самоорганизации – это уже зарождающиеся институты гражданского общества или пока все же нет? А теперь люди заговорили открыто и, свободно организуясь, создают общественные организации и ходят на митинги едва ли не с той же регулярностью, как на работу, – вот же оно, гражданское общество, самое что ни на есть настоящее! А вас трясет от страха.

По-моему, бояться надо именно закрытости, когда на публике все молчат, словно воды в рот набравши, и неизвестно, что у кого на уме, – потому что в тихом омуте черти водятся. Тогда как открытость, свободные разговоры, наоборот, не таят в себе угрозы – тут уже многое сразу ясно и многое можно просчитать наперед.

Вспомните еще – как разваливался Советский Союз? В 1980-е он столкнулся со многими вызовами, и в том числе с народным недовольством, от которого – конечно, не только от него, но от него далеко не в последнюю очередь – в итоге и рухнул. На ельцинскую Россию удары сыпались тоже во множестве, и народного недовольства, пожалуй, было даже больше, чем на закате СССР. Но эта, новая, Россия выстояла и дождалась первого экономического подъема, наступившего на переломе веков. Думаю, во многом потому, что ельцинская политическая система, в отличие от советской, была не­окостеневшей, живой и не боялась даже самых острых, самых экстремистских слов.

 

Ваше имя:

Введите код: