Рассказывают фотокоры, снимавшие последствия катастрофы на Октябрьской железной дороге

30 ноября 2009 нет комментариев

Тэги: Крушение «Невского экспресса»

Яна Романова, фотокорреспондент, снимала работу МЧС:

– Мы прибыли на место где-то в половине четвертого. Одновременно с ФСБ: они оцепили место трагедии, никого не пускали, проводили следственные действия. Даже железнодорожных рабочих, которые хотели начать разбирать завалы, долго не пропускали. Но я успела пройти раньше и сделать снимки. В поезде было 14 вагонов, пострадали три последних. Второй вагон перевернулся и какое-то время ехал на крыше.

Первая группа спасателей из Северо-Западного регионального поисково-спасательного отряда была на месте аварии уже в половине второго. Они рассказали, что когда они прибыли, то раненых уже увезла «скорая». По их словам, люди смогли организоваться и помогали друг другу. Спасатели удивлялись тому, как слаженно они действовали.

Анатолий Мальцев, фотокорреспондент, работавший на месте катастрофы:

– Я приехал под утро. К тому моменту вагоны уже убрали с путей, раненых увезли. Там было все оцеплено, и нам не дали толком ничего снимать. Пресловутый приказ о том, что во время следственных мероприятий съемки запрещены… Непонятно, чем мы могли помешать? Ведь никто из фотографов не рвался на рельсы! Закон о доступе к информации у нас нарушается повсюду! Нигде в мире такого нет!

Дмитрий Ловецкий, фотокорреспондент, встречал пассажиров на Московском вокзале:– На вокзале оцепили проход на платформу. Туда не пускали не только журналистов, но и родственников пассажиров. К приходу поезда на платформе уже дежурили машины скорой помощи, они уво-зили тяжелораненых. Пассажиры «Невского экспресса» входили в здание вокзала, там их уже ждали родные.

По громкой связи постоянно шла трансляция. Тех, кому нужна была медицинская помощь, просили зайти в помещение кафе – там расположился медпункт. Я считаю, что милиция правильно сделала, что оцепила выход к поездам. Нам, конечно, от этого сложнее было работать. Но иначе на платформе возникла бы самая настоящая давка.

Юрий Гольденштейн, фотокорреспондент, работал на месте катастрофы:– Мы приехали рано утром, в начале седьмого. Оставили машину и пошли вдоль полотна. Сначала заметили локомотив и головные вагоны, они пострадали меньше всего. Когда подошли к основному месту трагедии, увидели, что три последних вагона лежат на расстоянии 100–200 метров друг от друга и от основного состава. Когда произошел взрыв, поезд ехал на большой скорости и терял вагоны. Вокруг валялись вещи.

Трагедия произошла рядом с безымянным полустанком, на котором останавливаются электрички, там даже платформы нет. А вокруг чистое поле. И жилой дом: в нем живет старушка, она помогала пострадавшим, насколько это было в ее силах. Милиция оцепила место трагедии и никого не пускала. Пострадавших на месте уже не было – их успели эвакуировать.
Нам удалось поговорить с одной из пострадавших, Ларисой Петуховой. Она рассказывала, что в соседнем вагоне ехали сотрудники милиции, которые организовали и эвакуацию раненых. Ее несли на носилках к каретам скорой помощи около километра, поскольку машины не могли подъехать непосредственно к месту аварии – там сильнопересеченная местность.

Елена Игнатьева, фотокорреспондент, встречала пассажиров на Московском вокзале:– В душе, конечно, было сочувствие к людям, пережившим катастрофу. Я, к счастью, никогда раньше не сталкивалась с подобными происшествиями, поэтому объективно оценить, как встретили пострадавших, не могу. Но в ночь на субботу у меня даже мысли не возникло о том, что были недоделки. Всем хватило места, всем была оказана медицинская помощь. Когда «Сапсан» прибыл, встречающие организовали коридор для прохода людей. Давки не было, толкотню создавали больше операторы и фотографы. По лицам пассажиров «Невского экспресса» становилось понятно – они до сих пор напряжены. Но мне запомнилась группа довольно веселых людей. Они выходили последними. Может, в поезде успели отметить свое счастливое спасение? Бывает и так.