Проверки на дороге

Почему нам не доверяют, почему мучают проверками и досмотрами? Да потому, что, если с нами на доверии, мы и вовсе обнаглеем...

Две недели назад я уезжал на выходной из Девяткино в Токсово. Впереди в очереди к кассе стояла группа школьников, десятка полтора парней и девчонок в разноцветных вязаных шапочках и костюмах из хорошей синтетической ткани. Разномастные рюкзачки болтались у них за плечами, правильно упакованные лыжи опирались на плечи.

– Восемнадцать ученических и два взрослых билета, – заказал руководитель туристов, нагнувшись к окошечку.

И тут случилась заминка. Кассирша потребовала документы, учителя принялись их собирать, выяснилось, что треть подопечных оставили удостоверения дома, и в результате пришлось платить за растяп полную стоимость, поскольку билетная дама наотрез отказалась отпускать по льготному тарифу на основании одного визуального контроля. Хотя, на мой взгляд, все эти семиклашки на взрослого человека не походили никаким образом.

Пока шла перепалка, пока принимали решения, проверяли документы, выдавали билеты, мы мерзли и злились. Кто-то вспомнил, как ему в финском супермаркете сделали пенсионную скидку без всяких свидетельств. Просто кассирша определила навскидку, что покупатель явно перешел в «третий» возраст, и автоматически скинула с цены товара известный процент.

На обратном пути выявился еще один повод для раздражения. Поезд добежал лишь до того же Девяткино, и все пассажиры из всех девяти вагонов толкнулись в метро. А выход с платформы закрывали точно такие же турникеты, как и на входе. То есть инженерные устройства, которые позволяют пройти, только когда пихнешь им в брюшко правильный железнодорожный билет. И, представляете, – толпа с лыжами, сноубордами, рюкзаками, «ватрушками» и «ледянками» клубится у нескольких узких врат, в которые вход разрешен одним белым, пушистым и обилеченным. А у кого-то нужная бумажка измялась в кармане и не читается на просвет; а кто-то и вовсе оставил ее на склоне, когда зарылся в высокий сугроб. И эти бедолаги выдираются против потока, чтобы добраться до крохотной будочки и купить билет хотя бы на одну зону и тем самым засвидетельствовать свою добропорядочность… В общем, дурдом! И весь взбаламученный народ в унисон костерит власти всякого уровня: от мелкой сошки на станции до той самой, на которую и заглядывать неудобно – неровен час, шапка свалится, да еще с головой… Я тоже, признаюсь, вякал во весь голос и с громаднейшим удовольствием: как измываются над нами гады, как унижают!.. Но когда плюхнулся на мягкое сиденье «подземки», остыл и задумался.

Ругать власть у нас всегда считалось хорошим тоном. «Кто ни умрет, я всех убийца тайный…» – жалуется царь Борис в трагедии Пушкина. Об этом же пишет и Лев Толстой в эпилоге к «Войне и миру»: «…Денисов, недовольный правительством за свои неудачи по службе, с радостью узнавал все глупости, которые, по его мнению, делались теперь в Петербурге… Николай, хотя и без того желания находить все дурным, которое было у Денисова, считал также достойным и важным делом посудить о правительстве…»

А ведь к железной дороге исполнительная наша власть, как законодательная и судебная, имеет отношение весьма опосредованное. Акционерное общество «Российские железные дороги» живет вполне самостоятельно, и само устанавливает порядки в своих владениях. Костерить за неудобство начальство можно и нужно, но надобно разобрать – какое. Однако насколько я помню, ни один человек Якунина, главу РЖД, не помянул. А уж кто руководит Октябрьской дорогой, я не знаю и сам.

Но главное даже не это. Объект нашей азартной злости мы выбираем чаще всего и вовсе неверно. Кто-то из записных остряков указал, что если бы нам удалось надавать пинков главному виновнику наших несчастий, мы более месяца не могли бы сидеть на стуле. Давайте поставим мысленный эксперимент: предположим, что кассиры – как в Девяткино, так и на «Финбане» – дают льготный билет по одному требованию. Сколько найдется людей, которые устоят перед таким искушением? Ведь турникет не разбирает возраст обладателя льготных возможностей. Он только считывает штрих-код и включает зеленую лампочку. А если ликвидировать вредные заграждения вовсе – многие ли направятся к кассе, уверенные, что их пропустят бесплатно? Да сам я, признаюсь, попал в давку только потому, что поезд дальше не шел. А то поехал бы спокойно до Мурино, причем, скажу честно, не оплачивая разницу в зонах.

Все мы в равной степени выступаем попеременно и продавцами, и покупателями. Мне представляется дело так, что кассирша в магазине финского города сама человек безукоризненной честности, а потому спокойно доверяет виду, взгляду, слову и жесту клиента. Наш же менталитет достаточно точно определяет один из анекдотов известной серии:

– Джентльмены верят на слово, – объявляет герою гражданской войны его оппонент в казино Монте-Карло.
– И тут, Петька, мне как поперло! – радуется Василий Иванович.
 До тех пор, пока мы не научимся быть честными даже наедине с собой, нам останется только хватать друг друга за руку, переворачивать карты, ставить препоны и рогатки, усложнять жизни свою и чужие.

 

Ваше имя:

Введите код: