«Отношение к русским в Британии резко ухудшилось после «дела Литвиненко»

Книги живущего в Лондоне главного редактора Русской службы Би-би-си Андрея Остальского второй год подряд входят в шорт-лист российской премии в области научно-популярной литературы «Просветитель». В прошлом году его книга «Краткая история денег» уступила лишь двухтомнику Марины Сванидзе «Исторические хроники с Николаем Сванидзе». Эксперты уже назвали новую книгу Остальского «Нефть: сокровище и чудовище» одним из главных событий года в жанре нон-фикшн. О том, почему известный журналист обратился к этому жанру, а также о состоянии английской прессы и отношении к русским в Лондоне с Андреем ОСТАЛЬСКИМ побеседовала корреспондент «НВ» в Лондоне Анна Черниговская.

– Андрей, до «Денег...» и «Нефти...» вы опубликовали два романа – «Английские правила» и «Боги Багдада». Почему вы обратились к жанру нон-фикшн?
– Два года назад я встретился с редактором «Амфоры», надеясь, что в этом издательстве будут публиковаться мои художественные книжки. Огорчился, когда понял, что издательство заинтересовано в другом – в нон-фикшн, в том, что называется иногда фамильярно «научпопом». Поначалу я хотел отказаться, но мы вместе попали в точку, нащупав очень интересную для меня тему. Чем больше я ходил и думал над тем разговором, тем больше мне хотелось попытаться объяснить нормальному интеллигентному человеку, как устроены деньги. Это ведь настоящий триллер! Вдруг стала возникать структура книги в голове, какие-то идеи появились – зачесались руки. В общем, в результате я бросился ее писать – и с огромным наслаждением.

– А разве на других языках уже не написано достаточно книг и про деньги, и про нефть? Зачем издатели заказывают оригинальные книги, не проще было бы перевести?
– Есть гениальные книги, написанные по-английски. Но для русского читателя они будут чуждыми, не схватят его за живое, не найдут болевых точек, через которые только и можно до него достучаться. Даже статьи по-русски и по-английски пишутся по-разному. Перевод здесь чаще всего не работает. Надо заново выстраивать статью даже композиционно. Не говоря уже о юморе, который является совершенно необходимой составляющей частью. А юмор у каждого народа свой.

– Вы – успешный советский и постсоветский журналист. Как получилось, что вы переехали жить и работать в Лондон?
– Я этого совершенно не планировал, это был набор случайностей, которые довольно часто мою жизнь определяют. Я приехал сюда в 1992 году, чтобы осуществить один из любимейших моих проектов – создание газеты «Финансовые известия». В значительной степени он осуществлялся через мои личные связи с журналистами и директорами Financial Times. Они просили меня поработать с ними в Лондоне месяца три. Но потом так все круто развернулось: и в отношениях «Известий» с властью и олигархами, и внутри самой газеты, и были мои личные обстоятельства, которые очень сильно осложнились (это было связано с моими детьми). Мне лучше было не возвращаться в Москву еще месяца три. Но еще на три месяца терпения у моих начальников не хватило…

– И как вы попали на Би-би-си?
– Я оказался в Лондоне без работы. Хотя бы временно нужно было что-то найти. Я, если честно, не очень стремился на Русскую службу Би-би-си. Репутация у нее была неплохая, но… как бы вежливее выразиться? В общем, считалась она старомодной и даже, может быть, застрявшей где-то в прошлом. Во времена холодной войны все обстояло проще – было достаточно сообщать правду, элементарные новости, не врать, не лакировать действительность – и быть ценнейшим источником информации. Но вот холодная война кончилась, а новый облик службе найти не удавалось. Мне предложили двухгодичный контракт, но нет ничего более постоянного, чем временное, и два года превратились в пятнадцать…

– В английских газетах, когда они почему-то пишут о русских, живущих в Англии, или на другие российские темы, порой можно прочитать какие-то фантастические домыслы, даже если герои публикации живут здесь, в Лондоне. Это связано с отношением к русским или с общим падением качества журналистики?
– Наверно, и с тем и с другим. У англичан разный опыт общения с русскими. Однозначного ответа нет. В начале 90-х годов меня практически рвали на части местные теле- и радиоканалы, потому что происходили российские события и я им казался идеальным комментатором: русский журналист, но из Financial Times. Я видел тогда удивительно благожелательное отношение. Не только со стороны журналистов и редакторов, но и водителей такси, которых за мной присылали. В 99 случаях из 100 я слышал: «Ах, вы из России?! Расскажите, кто такой Ельцин!» – и абсолютно неподдельная симпатия. У людей было явное облегчение: холодная война – этот кошмар, эта морока – кончилась, Россия становится нормальной страной.
Сейчас совсем не так, стереотипы, довольно часто, к сожалению, подтверждаемые действительностью, в значительной степени восторжествовали. Отношение к русским в Британии, по моим наблюдениям, очень резко ухудшилось после «дела Литвиненко» – весьма популярно мнение о том, что «это вы свои счеты сводите на нашей английской земле да еще таким жутким способом, заражая здесь все радиацией». Вот это в голову английского обывателя никак не входит: как это возможно и зачем мы вообще здесь русских, вас, терпим, если вы такие, как выясняется.
Как мне кажется, это очень распространенное настроение. Но есть и странный регресс в качестве британской журналистики. Есть примеры, когда к достаточно серьезным местным политическим темам пресса стала по-кавалерийски подходить. Или совсем уж открыто обслуживать частные интересы, опускаться до пропаганды. Мне кажется, что еще несколько лет назад это невозможно было даже представить. Связано ли это с интернетом или другими глобальными процессами – можно спорить до хрипоты. И почему тогда тема России должна быть исключением?! Если газеты публикуют чепуху и абсурд про некоторые явления внутрианглийской жизни, то почему же не порезвиться тем же образом на тему русских?

– С чем это связано? Менее образованные люди идут в журналистику? Более поверхностный читатель?
– И то и другое. Интернет не только положительное принес в жизнь. Массовая культура вошла в журналистику – со всеми своими минусами. Востребована ли сейчас объективная, честная, добросовестная журналистика? Востребована, наверное, но в меньшей степени. Вероятно, общественное мнение подталкивает газеты к менее объективным, более «ярким» мнениям. Люди привыкают к недостоверности в информации, это становится нормой. Это то, что я пытался объяснять некоторым русским олигархам, которые тратили массу денег и сил на разложение российской финансовой журналистики. «Вам же самим нужна газета, которой вы могли бы элементарно доверять. Кому нужен листок, о котором вы знаете, что вы купили там статью позавчера, а сегодня ее купит Пупкин?» Теоретически эти люди со мной соглашались, но на практике так и не смогли договориться, чтобы в общих интересах в России спокойно и без давления росла качественная финансовая пресса.

 

Ваше имя:

Введите код: