Опровержения не будет!

24 марта 2010 1 комментарий

Почетный юрист Петербурга Андрей Воробьев первым в городе стал выступать в судах за СМИ по искам о защите чести и достоинства. На его счету – десятки выигранных дел и огромный опыт, который Воробьев воплотил в только что изданной монографии «Опровержения в СМИ».

Судебное противостояние редакций и героев их публикаций идет на пользу всем: и журналистам, и обществу. Первые внимательнее относятся к подготовке материалов, вторые вправе рассчитывать на получение проверенной и компетентной информации. Когда мы создали юрслужбу в «Санкт-Петербургских ведомостях», то за пять лет не проиграли ни одного дела.

Работая над диссертацией в конце девяностых годов, я изучил архив Пресненского суда Москвы, на территории которого находились «МК», «Вечерняя Москва», НТВ. За год окончено 106 дел. Из них удовлетворено исков – 26; частично – 15; отказано в удовлетворении – 37. Любопытно, что 13 было прекращено производством (чаще это – мировые соглашения), а 15 – оставлено без рассмотрения (как правило, из-за неявки истцов). За 10 лет число выигранных исков против редакций и журналистов неуклонно снижается. Зато значительно выросли суммы компенсаций по искам, поэтому и журналисты стали тщательнее выбирать слова. Конечно, от ошибки никто не застрахован, но для редакции серьезного СМИ проигрыш дела – ЧП. Пример тому – ваше «Невское время», которое выигрывает абсолютное большинство дел. В то же время у отдельных желтых газет проигрышей бывает во много крат больше. В Германии, например, такие редакции закладывают компенсации истцам в себестоимость продукции.

Вопрос о предвзятости судов чаще всего надуман. Просто проигравшая сторона хочет найти оправдание своему проигрышу. Суды, на территории которых есть несколько «активных» СМИ, как правило, выносят достаточно профессиональные решения. Но если иски единичные, судьи ошибаются значительно чаще. Скажем, судья рассматривает в год 100–200 «жилищных» дел и лишь одно-два о защите чести и достоинства.

Мнения свободны, факты священны. Но эти понятия чаще путают не судьи, а истцы. Суждения, пусть даже ошибочные по сути, опровергнуть невозможно. Да и согласно Конституции России никто не может быть принужден к отказу от выражения своих мнений. К сожалению, лишь в 2005 году Верховный суд четко разъяснил отличие мнения, суждения от утверждения, которое можно опровергнуть.

Помню конкретное дело, когда истец пытался опровергнуть фразу: «Известному шоумену и по совместительству ректору Гуманитарного университета профсоюзов Александру Запесоцкому, похоже, плохо». Суд справедливо отказал в удовлетворении этого требования. Да и как пришлось бы опровергать приведенное мнение: ректору, «похоже, неплохо»? Или ректору, «похоже, хорошо»?

Порой «компенсации», требуемые от редакций, достигают астрономических размеров – миллион и больше долларов, миллиард рублей и т. д. Но это отнюдь не значит, что подобное требование суд удовлетворит. Да и Верховный суд разъяснил, что сумма компенсации не должна разорить, а проще говоря, убить редакцию.

Хотя мне и известны случаи, когда суды присуждали выплатить пострадавшим по миллиону рублей. Следует помнить, что в гражданском процессе каждая сторона обязана доказать факты, на которые она ссылается. И если истец говорит, что ему якобы причинен публикацией моральный или материальный вред, то он обязан доказать не только сам факт наличия вреда, но и причинную связь между ним и спорной публикацией.

Астрономические суммы претензий подчас являются «дубиной», с помощью которой пытаются заставить замолчать, а то и просто захватить неугодное СМИ. У меня в практике был случай, когда истцы – нефтетрейдеры – утверждали, что из-за публикации у них сорвались контракты на годовую поставку нефти из США в Россию! Юрист истцов еще и успокаивал меня: дескать, когда вы проиграете, не печальтесь, вас персонально на работе оставим. И хотя всем очевидно, что нефть от «них» к нам не поставляется, судиться пришлось долго и мучительно. Но в результате дело редакция выиграла.

Есть случай, ставший нынче анекдотом, который я слышал от немецких коллег. В газете напечатали: «Половина членов парламента берут взятки». Редакция иск проиграла и опровергла: «Половина членов парламента не берут взятки». Другой случай из моей практики – опровергалась фраза: «М. не испытывает недостатка в долларах и подлости». Про доллары в суде выяснилось – действительно, у истца их предостаточно. Газета добровольно опровергла: «М. не испытывает недостатка в долларах, но испытывает недостаток в подлости»...

Дело можно выиграть и на логике, без единого документы, когда сама претензия абсурдна. Скажем, группе военных не понравилось, что фотография марширующего строя была опубликована на соседней странице со статьей о геях. Они потребовали снова опубликовать фотографию, написав, что изображенные на снимке военные геями не являются. Представляете, в какие тонкие сферы могло увести рассмотрение дела по существу? Хорошо, что суд сразу же пришел к выводу, что снимок к статье про геев никакого отношения не имеет. Замечу, что чуть раньше военные устно обращались в редакцию, требуя некоей суммы денег и грозясь в противном случае засудить газету.

Половины судов могло бы не быть, если бы стороны до начала процесса встретились в спокойной обстановке, разложили документы, посмотрели друг другу в глаза и спокойно все обсудили. Если это происходит на первом заседании, то это тоже неплохо. Если истец искренне считает, что его честь и достоинство задеты, то ему часто хватает права на ответ на страницах издания. Это не опровержение, а возможность сказать свое мнение, и это право закреплено за гражданином в законе. Бывают случаи, когда сам иск надуман и его целью является вымогательство газетных площадей под интервью какого-нибудь начальника. Знаю прецедент, когда одно ведомство вело себя подобным образом, потому что немногие издания хотели бы бесплатно размещать у себя «казенные» интервью его руководства.