Непощаженный

40 дней назад не стало Сергея Говорухина. Отца. Сына. Кинорежиссера. Писателя.

В 2002-м, не без труда управляясь с протезом, он вошел в контейнер заместителя командующего группировки на Северном Кавказе. Чеченская Ханкала нередко знакомила людей, которые вряд ли нашли бы друг друга «в миру». Сергей Говорухин имел основание быть ироничным к командованию группировки. Тем не менее уже при второй нашей встрече он неожиданно написал письмо-рецензию на мои стихи. Рецензию скорее ироничную, но теплую. Со взаимных улыбок началась дружба, хотя в дальнейшем мы виделись нечасто. В основном на ежегодно проводимых им вечерах памяти. Каждое 11 декабря они посвящаются не вернувшимся с чеченской и других недавних войн.

Правда, была одна встреча – особая по месту в памяти. Сергей едва ли не первым откликнулся на диагноз, поставленный мне онкологами, приехал в Питер, привез народные снадобья с автографическим рецептом тогда еще здравствовавшего Александра Исаевича Солженицына. Война задает человеческим судьбам особое притяжение. Без напускного приятельства, но с безошибочным внутренним тестером «свой-чужой».

Снятый Сергеем фильм-реквием «Прокляты и забыты» стал феноменом в общественном восприятии Войны, в частности чеченской. Многих зрителей-ветеранов не покидало странное ощущение: «Это все-таки его война – не моя. Но ею не пощаженный, он имеет право вот на такой эксклюзив». Уже на похоронах Сергея Говорухина прозвучало напрашивавшееся открытие: он, возможно, единственный из современных художников задал своему творчеству шукшинскую планку. Достичь – не хватило жизни.

Виной тому не только война. А диапазон его исканий-забот. Жил на форсаже. Сжег не только творческий, но и свой жизненный ресурс. При встрече в стекляшке на метро «Сухаревская» он, опоздав на час, отодвинул бокал и говорил, что наперекор всему должен успеть... В заданной им манере общения – с ироническими подколками – я подарил ему тогда портмоне. Сын культового режиссера, выпускник ВГИКа, он был обречен на сопоставление двух Говорухиных. Но в отцов кильватер не встал. Не только из-за недостатка отцовского внимания в детстве, чего Сергей не скрывал. Поэтому прежде всего был привязан к своей семье.

Забытые отечественные войны предопределили главное содержание его творчества – нынче немодного, потому что не дает зрительской и читательской душе лениться. Писатель по небесному предназначению, он за работу корреспондентом в Чечне, Афганистане, Югославии, Таджикистане получил боевые награды раньше, чем немногие лауреатские звания. Преданность теме войны стала для него не творческой идефикс и не синдромом «ампутированной ноги». Он слишком буквально следовал лозунгу-титулу другого своего фильма – «Никто, кроме нас!». И никто так пронзительно по форме, осмысленно по цели и результату не напоминал об ответственности страны за ее солдат. Три часа в году становились ритуалом воздаяния живых невернувшимся. Воздаяния в виде ордера на квартиру вдове офицера, погибшего в югоосетинскую кампанию. Помощь испытавшим больше, чем он, Говорухин воспринимал как собственную потребность. Даже если на помощь всем не хватало «портмоне».

Его творческие вечера электризовали национальную совесть. В том числе через публичное рукопожатие спецназовца. Он на семнадцатом году новой России стал кавалером уже третьего ордена Мужества. Риторический вопрос о востребованности страной иных добродетелей мешал придать говорухинским вечерам напрашивающийся государственный масштаб. Говорухину-старшему не простили «Великой криминальной революции». Говорухин-младший раздражал всех напоминаниями о жертвах, которые почти ежедневно несет страна. Раздражал деятельным несогласием с принципом «отвоевал-свободен». Если бы в стране появилось министерство по делам ветеранов, трудно было бы найти другого «командующего» полуторамилионным «фронтом» молодых ветеранов.

Третий фильм Сергея «Земля людей» перекликается со столь же несвоевременной книгой «Прозрачные леса под Люксембургом». И там и здесь – констатация «папиного», только сдвинутого на 20 лет вперед «Так жить нельзя». Да вдобавок с ироничной усмешкой Говорухина-сына. Русский художник, если он не оправдывает конформизм нерусским c'est la vie, из комы не выходит. Его последнее земное пристанище очерчено памятниками космонавту Павлу Поповичу, Валентине Толкуновой, плитой с именем Виталия Вульфа. Ушедшие мудрее задержавшихся, которые всегда в меньшинстве...

Сергей Говорухин любил Петербург, где ничто не мешало нашим вечерним беседам. По традиции наполненным взаимной иронией между откровениями, после которых повисала пауза. В день его 50-летия –

1 сентября нынешнего года – я спросил его о подарке, который он хотел бы получить 11 декабря. Сергей попросил еще одну акварель с видом Петербурга. Теперь в его кабинете в фонде «Рокада» – целых пять миниатюр с питерскими куполами. У его могилы кто-то в сердцах произнес: «После ухода Сергея в Москве не останусь»…

 

Ваше имя:

Введите код: