Не барское дело

Возрождение русской глубинки – это сакральная тема для выступлений. Потому что рассчитывать на саму нашу глубинку нельзя, в нее можно только верить.

Уникальный случай – петербургская стройкорпорация решила по-взрослому возродить дворянское поместье в Псковской области. Уникальность его в том, что ни в Петербурге, ни в Ленинградской области нет примеров. В Тосненском районе бывшую усадьбу Строгановых Марьино уже пять лет пытается реставрировать пожилая предпринимательница, но ей явно не хватает на это денег. Есть усадьба Белогорка, «сиверский модерн», по которому еще два года назад гуляли бродячие псы и куда пришел инвестор, скрывающий свое лицо. Есть Елизаветино, где дворцовый комплекс обнесен могучим забором, за которым неизвестно что происходит. И все. Остальные сто бывших дворянских гнезд Ленобласти – это руины, фундаменты или угроза скорого превращения в них.

Ситуация в Псковской области – из ряда вон. Бывшее барское поместье со здоровенным некогда хозяйством ныне пребывает в состоянии полутрупа. Да и усадьбы-то самой нет – еще немцы в 1944 году ее взорвали, только пара фотографий и уцелела. И вот это место, где из десятка построек прилично сохранилось только спиртохранилище, приглянулось хозяину стройкорпорации из Петербурга. Если вы представили себе пожилого скучающего нувориша, подумывающего о пристойном некрологе, то ошибаетесь.
Никите (назовем его так) нет и сорока, у него внешность русского богатыря и уверенность человека, который сам себя сделал на строительных площадках. Он пришел и увидел, что триста миллионов рублей инвестиций у этой усадьбы написано на лбу. Но не исчез, а засучил рукава. Выиграл на торгах усадьбу, заплатил деньги и еще год доказывал право собственности. И с этим столкнулся бы на его месте любой инвестор: земля усадьбам не принадлежит, кадастровой съемки нет, нет паспорта, прилагаются только обязательства.

Собственно, об этих обязательствах никто не вспоминал, пока здесь хозяйничал совхоз. Инвестор из Питера – другое дело, тут все задумались о сохранении культурного наследия. Никите предложили восстановить усадьбу на историческом фундаменте, который гитлеровцы взорвали при отступлении. И сколько на нем простоит новый четырехэтажный дом? Затем потребовали восстановить еще одно историческое здание, построенное хозяевами в XIX веке для своих работников из соображений экономии, – одноэтажный сарай с обмазанными глиной деревянными стенами. Теперь мы сможем говорить о бережном отношении к старине?
С наступлением кризиса местные власти махнули было на усадьбу рукой: мол, все равно питерские сбегут. Прошло полтора года, а Никита все строит, дав при этом работу шестидесяти местным мужикам. Часть земель и зданий пришлось выкупать у совхоза: Никита говорит, что если бы знал заранее, то купил бы совхоз вместе с усадьбой. Пришлось потратить 15 миллионов рублей на приобретение техники, потому что в окрестностях невозможно заказать трактор или кран на пару рабочих смен за расчет. Под Петербургом три крана полетели бы за такой работой наперегонки, а в глубинке механизаторы не хотят отвлекаться от игры в домино – у них кризис.

С рабочими то же самое: трудно найти в окрестностях людей, умеющих нормально трудиться руками. Казалось бы, 15 тысяч в месяц – огромные для этих мест деньги, а люди все равно за них не держатся. Получил зарплату – напился. И не просто попел песен и опал как озимые, а до хрипоты, по-русски, с забивоном на работу. С этого года в коллективе строителей местных активно меняют белорусы, которым деньги, видимо, нужны больше.

На арендованных Никитой территориях оказались самовольно построенные гаражи, бани, сараи. Инвестор понял, что ему с этим жить. Где-то пробовал за наличный расчет получить свои собственные земли, где-то купить участки деревенских. За покосившийся дом на берегу озера у Никиты попросили 180 тысяч рублей. Он согласился, но продавец вдруг засомневался, куда-то исчез и вечером запросил 300 тысяч. Ему рассказали, что покупатель – питерский, но не пояснили, что, кроме Никиты, этот участок никому не нужен. В итоге все остались при своих. Какие тут нацпроекты? Тоска…

Лет десять назад главным препятствием на пути возрождения отечественной глубинки называли отсутствие денег. Сейчас стало очевидно, что сама глубинка препятствует своему возрождению. Пропивает деньги, упускает прибыль, строит дома на разрушенных основаниях, а, просвистев сотни исчезнувших усадеб, готова потерять чудом образовавшегося благодетеля, требуя восстановить исторический сарай.

Я спрашивал Никиту, зачем ему это все нужно. А он предлагает верить, что когда-нибудь здесь все будет по-человечески. Он не сомневается, что восстановит усадьбу в прежнем виде: это вопрос денег, а они у него есть. Но для того, чтобы здесь все жило, чтобы сюда ездили туристы, нужна инфраструктура – отели, дороги, аэропорты… Многие европейские туристы захотели бы погрузиться здесь в русскую сельскую пастораль, если досюда можно будет с комфортом добраться. Для этого государство должно увидеть такую возможность и поддержать. Для этого чиновники должны создавать для возможности условия. Для этого местные жители должны понять, что это все нужно прежде всего им.

 

Ваше имя:

Введите код: