«Настоящий урка никогда не врет»

13 января 2010 11 комментариев

Тэги: литература

Николай Лилин (на фото) уже 6 лет живет в итальянской провинции Кунео. Он стал популярен как автор бестселлера «Сибирское воспитание», выпущенного итальянским издательством Einaudi. Книга, ставшая литературной сенсацией в Европе, сегодня готовится к переводу на 20 языков, на ее основе планируется снять документальный фильм. Однако сам автор, похоже, не рад такой известности и вынужден находиться под охраной карабинеров.

Все дело в том, что книга Николая Лилина посвящена русской уголовной татуировке, за что, по словам автора, с ним якобы и собираются расправиться представители «русской мафии».
– Моя книга досадила многим людям, и они пригрозили меня убить, – объясняет Лилин. Автор «Сибирского воспитания» позиционирует себя как ниспровергателя всех и вся – коммунистов, виновных в депортации урок, криминальных банд, истребляющих «честных преступников». И даже церкви, лишившей женщин равноправия и права занятия должностей в церковной иерархии, не говоря уже о правоохранительных органах и других государственных институтах. Лилин называет свое творение «автобиографической сказкой». Искусство и традицию татуировок автор книги, по его словам, унаследовал от стариков-сибиряков.

– Это язык, алфавит, рассказывающий историю человека на его собственной шкуре. Люди – словно страницы книги, а татуировщик – священнослужитель, знающий самые сокровенные тайны, – говорит он.
Сам писатель – тоже своего рода «открытая книга», так как его тело татуировано от рук до шеи. Чистой остается только спина, что сам Лилин считает «досадным пробелом», который предстоит восполнить после того, как ему исполнится 40 лет. В остальном, несмотря на мгновенно пришедшую после публикации «Сибирского воспитания» публичную известность, об авторе книги известно немного. Николай Лилин женат на итальянке, имеет четырехлетнюю дочь и итальянское гражданство.

Из книги же явствует, что Лилин является прямым потомком сибирских урок (которых он называет «честными преступниками»), переселенных по неизвестной причине в Приднестровскую Молдавскую Республику, где он якобы и вырос. Николай Лилин уверяет, что к своим 29 годам успел прослужить три года в Чечне в составе ВДВ, где сам убивал и видел смерть, «делал это, потому что был солдатом», хотя на самом деле убийства его тяготили. Тем не менее этот эпизод своей автобиографии Лилин взял за основу сюжетной канвы для следующей книги, выход которой намечен на март следующего года.

Ныне автор, опасаясь расправы со всех сторон – от ностальгических приверженцев «черного коммунизма» до наемных убийц русской мафии, – «спит с женой и дочкой в одной комнате, положив под подушку автомат Калашникова». По словам Лилина, охраняющие его карабинеры опасаются за жизнь его семьи, а в социальной сети Facebook различные недоброжелатели пишут ему десятки посланий с угрозами скорой расправы. Один «авторитетный» пользователь даже якобы сообщил Лилину, что уже «заказал его «русской мафии». К слову, писатель, имеющий профессию татуировщика, хотел бы открыть свой собственный салон татуировки в Турине, но угроза убийства пресекла эти поползновения.

Да и мотив возможного убийства Лилина кроется в самом его творчестве. Ведь, написав книгу, он посягнул на самое святое – на сакральность уголовной татуировки, разгласив всему миру тайнопись «зоновских» тату и правила их прочтения. В книге он пишет, что «у нас в Сибири не принято вслух спрашивать о смысле татуировки – это считается серьезным оскорблением». А также излагает мысль, что рассказывать о смысле татуировки бесчестно, поскольку это – немой язык, и наносится она именно для того, чтобы избежать разговора. Только истинный сибиряк может понять эту истину: интерпретирующий татуировку убивает традицию и, в свою очередь, сам рискует быть убитым.

Поэтому пока писатель «шабашит» тату подпольно, договариваясь с клиентами о встрече через интернет, а затем выслушивая их истории. Для каждого он создает индивидуальный рисунок и всегда наносит татуировку традиционным методом – при помощи деревянных палочек, а не татуировочной машинки. Впрочем, бесспорной заслугой Лилина является то, что он уже невольно обогатил итальянский язык, введя в него слово и понятие «урка». И некоторые полагают, что вскоре «низы» итальянского общества могут начать жить не по закону, а «по понятиям». В кодексе сибирских урок заложена четкая необходимость всегда говорить правду.
– Меня научили всегда говорить правду – настоящий урка никогда не врет, – пишет Лилин в книге.
Вывод напрашивается сам собой: либо Николай Лилин – не урка, либо он действительно не врет.

// Всеволод Гнетий, собкор «НВ» в Италии