Нам нужен новый канон

Я бы обозначил современную идеологию как давосский дискурс. Ежегодно в Давосе собираются политики, топ-менеджеры, экономисты, финансисты и так далее. Обсуждаются какие-то проблемы, принимаются важные решения, но по большей части об этих договоренностях мы ничего не знаем. Тем не менее эти решения формируют направления современной политики. Это совершенно особая среда людей, я бы даже сказал, особая национальность. Они все говорят на едином стандартном деловом языке, придерживаются одних и тех же стандартных поведенческих правил, у них одни и те же стандартные ценности. Это среда менеджеров.

Источник этой среды, конечно, глобализация. Поскольку вокруг этого явления очень много всяких мифов, то надо пояснить, что глобализация – всего лишь образование единой мировой экономики. Экономики, которая работает по единым правилам. Но требования к единым стандартам вызывают требования к людям, которые эти стандарты будут создавать, поддерживать и реализовывать. Помимо всех прочих революций, которыми богат ХХ век, произошла еще одна революция – я ее называю революцией менеджеров. Появилась страта людей, которые руководствуются стандартными правилами.

Это связано еще и с тем, что мы сравнительно поздно, где-то к середине ХХ века, разделили право на собственность и управление собственностью. Было осознано, что собственник не всегда эффективно управляет ею. И тут же потребовались люди, которые могут этим заниматься. В результате появилась специфическая среда, которая ограничена не только Давосом. Как провинция всегда подражает столице, и не только в одежде, но и в идеологии, так национальные элиты всегда подражают глобальным мировым элитам. Просто потому, что глобальная элита богаче. В свою очередь, национальная элита дает этакое эхо внутрь страны, порождая соответствующее социальное отражение. То есть давосская среда захватывает фактически весь мир.

Критерием такого мировоззрения является эффективность. Сама по себе она ни плоха ни хороша. Это просто терминологическое выражение главного закона экономики – минимизация расходов и максимизация прибыли. А все остальное – следствия. Разумеется, эффективность существовала и в предшествующих доктринах – социализме и либерализме. Но, обратите внимание, в них эффективность была ограничена, во-первых, законом, что вполне естественно, а во-вторых, каноном, который существовал в обеих доктринах. Например, нельзя просто взять и разорить партнера по бизнесу. В давосской доктрине этого уже нет.

И это самый, на мой взгляд, тревожный фактор современности. Дело в том, что, не имея способа сравнения с метаценностями, мы получаем ситуацию, где утрачиваются представления об истинности и неистинности. Поэтому и журналистика сейчас занимается только развлечением и созданием версий. Эффективных версий, из которых можно извлечь достаточное количество преференций. Таких версий необыкновенное множество. Причем вопрос о том, насколько версия соотносится с реальностью, вообще не ставится, главное, чтобы она работала. Например, вспомните, как перед вторжением в Ирак был создан образ Ирака как средоточия зла, агрессивной тоталитарной державы, располагающей атомным оружием, готовый применить его против всего мира. Эта версия в основном была не истинна, но эффективна, и западное сознание оправдало вторжение в Ирак.

При этом мы не можем определить истинность версии, создаваемой в медиасреде. Этого не могут сделать даже сами журналисты. И вопрос можно поставить только так: возможны ли новые каноны, что может послужить источником нового нравственного императива?

Один раз такой канон в истории уже возник – я говорю о Реформации. Когда произошла перезагрузка христианской матрицы, католический софт был сброшен, и вместо него начала возникать протестантская ценностная аксиоматика. Которая, конечно, породила избыточную пассионарность. Отсюда и толчок развития, который испытали некоторые западные страны. Возможна ли такая история сейчас? Да. Но она связана с катастрофой, вот в чем дело. А возможное создание канона без катастрофы – это тот вопрос, на который, мне кажется, должны сейчас отвечать российские и европейские интеллектуалы. И ничего важнее этого вопроса нет.

 

Ваше имя:

Введите код: