Мама в мобильном телефоне

Глядя на школьное и дворовое окружение своего сына-семилетки, я вдруг отчетливо поняла: в нашем обществе появился новый тип неблагополучной семьи со всеми признаками внешнего благополучия. В такой «семье» у ребенка есть только издерганная мама, ведущая себя как папа. Чаще всего она «заколачивает» деньги на нескольких работах и в одиночку тянет ипотеку или кредит на машину, а то и все вместе. На няню у такой мамы средств не остается, и ее ребенок полностью предоставлен сам себе. В редкие минуты общения с чадом она лишь чеканит одно за другим важные распоряжения. На эмоции, нежность и ласку нет ни времени, ни лишних ресурсов – сильная мама и на работе, и в быту ведет себя под стать деловым коллегам-мужчинам. Я знаю наверняка, что таких мам сегодня немало, но кошки скребут на душе от того, что на моих глазах разворачивается вялотекущая драма одного славного белобрысого мальчишки и такой вот его «виртуальной» мамы.

Другу моего сына десять лет, они познакомились в спортивной секции. Оказалось, живут в соседних домах. Он всегда один. Один ездит в метро на музыку, на спорт и в бассейн. Один ходит в магазин за продуктами. Из некоторых кружков он возвращается в одиннадцатом часу вечера, один темными дворами плетется домой, а потом долго лежит в своей пустой квартире и украдкой плачет в подушку. Ныть при маме нельзя, потому что «взрослый уже и мужик». У этого 10-летнего «мужика» и правда много дел и хлопот, но даже целый день, насыщенный уроками, секциями, английским, магазинами, чужими людьми, с которыми он общается, не заполняет той ледяной пустоты в душе, того отчаянного – просто вселенского – одиночества, которое испытывает этот мальчик.

Его мама не пьет и не гуляет, она просто работает с раннего утра и до 12 вечера, потому что тянет две полноценные работы, – она бухгалтер сразу двух предприятий. Но ее мальчик такой же брошенный, как ребенок из семьи алкоголиков. К слову, последний еще имеет шанс когда-нибудь через органы опеки обрести новую семью. Первый же любит свою «редкую» маму и понимает, что выбора у него нет. Три года назад его папа ушел в новую семью, а ипотека за квартиру вместе с самой квартирой осталась на ней.
Иногда мальчики вместе возвращаются со спорта, и тогда мы с сыном провожаем нашего самостоятельного друга до подъезда. Я вижу его опущенные плечи и понурую голову. И я знаю, что сейчас наступит самый тяжелый для меня момент. Перед тем как нырнуть в темноту подъезда, а за ним еще в две темноты – своей пустой квартиры и беспросветного своего одиночества, – он обернется на пороге, чтобы сказать «до свидания», и снова вонзит мне в сердце этот невыносимый взгляд брошенной, тоскующей по хозяину собаки.
Я не раз предлагала ему остаться у нас с ночевкой, но он наотрез отказывается. Во-первых, мама не разрешает – «что это за глупости, не маленький уже нюни распускать». Во-вторых, он боится привыкнуть быть не один, а в-третьих, и это, мне кажется, самое главное, – он все равно будет долго ворочаться в своей кровати, силясь не спать, и дождется-таки уже в полудреме свою маму. И когда она тихо войдет в его комнату и поцелует на ночь, он наконец-то расслабится и уснет до утра глубоким и спокойным сном счастливого ребенка, у которого есть мама. И пусть она живет не дома, а в его мобильном телефоне, она у него все равно есть. И он все еще искренне верит в то, что мама его по-настоящему любит. Просто она не может иначе обеспечить ему достойную, как ей кажется, жизнь с крышей над головой, модной обувью-одеждой, хорошей едой, дорогими игрушками-книжками и популярными секциями-репетиторами.

 

Ваше имя:

Введите код: