«Ливийский сценарий» в Сирии не повторится

В Совете Безопасности ООН ведутся ожесточенные дискуссии по очередной резолюции в отношении Сирии. 

Совершенно очевидно, что Россия не пропустит в Совете Безопасности ООН такую резолюцию по Сирии, которая бы предусматривала ужесточение санкций и «благословляла» иностранное вторжение. И дело тут не только в «пацифистской» и «правовой» принципиальности, союзнических отношениях с Башаром Асадом, наличии на сирийской территории российской военно-морской базы Тартус или же в банальном страхе потерять давнего покупателя нашего оружия. Я думаю, что Россия не на шутку сцепилась с Западом из-за Сирии по причинам внутриполитическим. В конце концов, любого уважающего себя правителя общественное мнение внутри собственной страны волнует куда больше, чем самая жесткая международная реакция.

Так в чем же причины нашей принципиальности в «сирийском вопросе»? Не секрет, что война в Ливии началась в марте прошлого года во многом потому, что президент Дмитрий Медведев распорядился не накладывать вето на резолюцию Совета Безопасности ООН, которая зажгла «зеленый свет» для военной операции НАТО в этой стране. То решение Кремля вызвало крайне негативную реакцию российской общественности. Многие наши соотечественники даже высказывают мнение, что колоритный ливийский полковник был убит во многом из-за российской «гибкости в спине» при голосовании в Совете Безопасности. Можно долго спорить о том, насколько такая точка зрения соответствует действительности, но это никак не сказывается на ее популярности: люди верят в нее – и все! 

Поэтому на ливийском фоне «воздержание» России при голосовании по Сирии выглядело бы в глазах нашего общества как «еще одно предательство Кремля» – мол, Каддафи мы «сдали», а теперь без зазрения совести «сдаем» Асада, нашего последнего союзника на Ближнем Востоке. Причем если в случае с Ливией вся ответственность за непопулярное решение легла на плечи Дмитрия Медведева, то в нынешней ситуации отвечать перед электоратом пришлось бы уже Владимиру Путину, что накануне выборов для него крайне нежелательно. На мой взгляд, та жесткость, с которой Москва защищает Сирию от иностранного вторжения, объясняется в первую очередь именно суровыми предвыборными реалиями внутри самой России. 

Впрочем, если представить, что Совет Безопасности ООН примет жесткую антисирийскую резолюцию, я глубоко сомневаюсь в том, что Башар Асад согласится выполнять ее требования. Он крепко держится за власть и не намерен от нее отказываться – даже под давлением Запада, арабских монархий и Турции. Но если представить, что Асад выведет по требованию ООН танки из городов, то почти вся страна мгновенно перейдет в руки повстанцев. А ведь именно такой сценарий сирийский лидер уже десять месяцев пытается предотвратить. 

И как бы сейчас ни сгущались тучи вокруг Сирии, я глубоко сомневаюсь в том, что Запад готов осуществить против Дамаска военную операцию наподобие ливийского «крестового похода». В Ливии во время восстания оппозиции силы Каддафи применяли авиацию, что дало НАТО повод установить в небе над этой страной «бесполетную зону» и под этим предлогом развязать войну. В Сирии же в основном орудуют не самолеты, а танки, что лишает Запад важнейшей «пропагандистской зацепки». К тому же вмешательство западных держав в сирийские дела моментально вызовет гневную реакцию в мусульманском мире, а вешать себе на шею еще одну мусульманскую войну в тех же Соединенных Штатах явно не хотят. 

Да и сама западная общественность, сравнительно легко проглотившая «крестовый поход» против Каддафи, явно не в восторге от идеи свержения силами США и ЕС режима Асада. Европейцы и американцы видят, что «арабская весна» не привела к долгожданной демократизации Египта, Туниса и Ливии, а скорее способствовала исламизации региона. И если начнется «гуманитарная интервенция», то простые люди на Западе будут задаваться вопросом: «Зачем нашим солдатам проливать кровь, если после падения Асада к власти придут «Братья-мусульмане» и прочие исламисты?» И я не думаю, что западные правительства с легкостью найдут убедительный ответ на этот вопрос. 

Но как будут в дальнейшем развиваться события в Сирии? К сожалению, ответ напрашивается неутешительный – продолжение кровопролитной гражданской войны. И это, кстати, играет на руку противникам «гуманитарной интервенции» на Западе. Ведь если в Ливии ситуацию можно было легко представить в СМИ как «попытку кровавого тирана задушить собственный народ», то здесь налицо – вооруженный мятеж, который пытается подавить сирийское правительство. Участие в этом противостоянии на стороне оппозиции не кажется западной общественности привлекательной моделью поведения в Сирии. Что же касается Турции и монархий Персидского залива, то едва ли им тоже захочется нырять с головой в раскаленный котел внутрисирийского противостояния. 

Скорее всего, гражданская война в Сирии будет приобретать с каждой неделей все более ожесточенный характер. Резервы у правящей сирийской верхушки достаточны для того, чтобы и дальше сдерживать натиск оппозиции, – повстанцы слишком слабы и разрознены, чтобы одержать победу. У них даже нет территориального плацдарма наподобие ливийской Киренаики, откуда можно было бы наносить удары по войскам властей. Более того, в Сирии едва ли возможно повторение египетского сценария, когда военная верхушка пожертвовала «ферзем» (Мубараком) ради сохранения системы. 

Ведь если находящиеся у власти алавиты «сдадут» президента Асада, то дело этим явно не ограничится – оппозиция потребует новых жертв, что чревато полной потерей власти. Осознание этой истины будет заставлять алавитское меньшинство хранить единство рядов и не вестись на настойчивые просьбы арабских монархов и Запада пойти по йеменскому пути, где Али Абдалла Салех передал власть вице-президенту. Все это говорит об одном – Сирию ждет затяжная гражданская война, которая едва ли завершится в этом году. 

 

Ваше имя:

Введите код: