«Конкретные пацаны» вернулись на экран

Вышел фильм Антона Борматова «Чужая»

Любители криминального чтива и блатной романтики сразу вспомнят, что так называлась повесть некоего Владимира «Адольфыча» Нестеренко, вышедшая из печати четыре года назад. Многие эксперты утверждают, что это всего лишь псевдоним, за которым скрывается опытный рецидивист. Как бы то ни было, но как  поклонники «Чужой», так и инициаторы создания кинопроекта настаивают на том, что история, рассказанная бывалым зэком, реальная.

Продюсеры Игорь Толстунов и Константин Эрнст  не стали рисковать дискуссией на тему правдоподобности и перенесли время и действие «Чужой» в другое время (1990-е годы) и в другие страны (Украина и Чехия). Бригада из четырех «бойцов» направляется в Прагу, дабы вернуть на родину некую заблудшую овечку по кличке Чужая, сестру арестованного киллера Бабая, который может заговорить и выдать заказчиков убийств. Банальнее сюжета про криминальные разборки придумать было сложно. Еще сложнее, наверное, было подобрать актеров на роли соответствующих персонажей из мира криминала.

Тем не менее на экране мы видим вполне конкретных пацанов. Принцип отбора заставляет вспомнить о таких понятиях, как ампула и темперамент. Итак, мы получаем следующий коллективный портрет криминального квартета: Гиря (Анатолий Отраднов), Сопля (Александр Голуюков), Шустрый (Евгений Ткачук) и Малый (Кирилл Полухин). А противостоит им та самая Чужая, которую сыграла обаятельная Наталья Романычева. Незасвеченность актерских лиц из фильма Борматова порождает иллюзию достоверности. Хотя сам сюжет мог бы происходить когда угодно и где угодно.

Продюсеры схитрили. Вроде бы 1990-е – вот они, рядом! А многое уже не помнится и выглядит совсем по-другому. Даже мобильники выглядят более громоздкими. А колорит Чехии и Украины преподнесен на экране таким образом, что кажется, будто герои странствуют по задворкам Старого Света. Впрочем, бандитский антураж и профессиональный колорит мира преступлений и поведения вне закона, кажется, везде одинаков, ибо везде правят бал «лавэ» и «волына» (или, как принято говорить по-русски, деньги и пистолет). По сути, перед нами в «Чужой» некая бандитская сказка о Золушке со стволом. Ей не очень хочется попадать в руки законченного наркомана-пахана Рашпиля, и она начинает всячески хитрить и изворачиваться, стравливая пацанов между собой, разводя их  не на деньги, а на чувства. Один раз не получилось. Второй раз ей выпала козырная карта в лице Шустрого, который и вправду поверил Чужой, что она хочет уехать во Францию.  Количество крови, которое следует пролить для осуществления мечты, не оговаривается. По обстоятельствам.

Наталья Романычева чертовски хороша в роли Чужой. Ее героине не идет даже ее настоящее имя. Она цинична до беспредела, но иногда позволяет себе слабости вроде интима с Шустрым. Учитывая ее предыдущую профессию, от такой героини вряд ли можно ожидать искренности. Ей не до сантиментов – она деньги зарабатывает на криминал-тур в Париж. А слабости есть у людей. Значит, ими и надо воспользоваться. Что Чужая и проделывает с нескрываемым наслаждением. Ее вряд ли можно назвать даже мстительницей. Она просто уловила конъюнктуру момента и устраивает свою разборку в стиле «а-ля Никита». Хотел режиссер и продюсеры или нет, но героиня Романычевой подозрительно смахивает и фигурой, и цветом волос, и повадками, и фасоном одежды на Энн-Мари Парийо и Бриджитт Фонду, вместе взятых. Они когда-то сыграли знаменитую девушку-киллера. Намек кажется более чем уместным, потому что обе версии «Никиты» (и французская, и американская) как раз и появились в те самые бурные, буйные, лихие и кровавые 1990-е годы.

Сказка и есть сказка. Правда, в случае с «Чужой» с не очень счастливым концом. Но нет особой логики в том возмездии, которое предлагается получить героине от одного из чудом выживших пацанов. Ситуация могла случиться так. Могла – иначе. Это же современная сказка. Как хочу, так и рассказываю. Как непонятна логика финального диалога воскресшего из мертвых Шустрого и того самого Бабая, брата Чужой, из-за посадки которого и начался весь сыр-бор в повести «Адольфыча» и в сознании продюсеров Первого канала.

Видимо, Константину Львовичу Эрнсту после маргинального прорыва, осуществленного «Школой», захотелось сделать что-нибудь самому. Этакое «отвязное» и радикальное кино. Сказано – сделано. Был найден соответствующий таинственный автор, у него – сюжет, под это дело нашли и начинающего постановщика. Доля Эрнста в режиссуре картины громадная. По свидетельству актеров, Константин Львович лично присутствовал на съемочной площадке ключевых эпизодов. Особенно тех, где льется кровь.  Но только этим, как известно, зрителей в кинозалы не привлечешь. Все-таки Квентин Тарантино в этом деле проявлял и проявляет большую сноровку и остроумие. Тогда-то, видимо, и было решено добавить в фильм «Чужая» весомую щепоть нецензурной брани и перевести нормальную речь на блатную феню, на которой, по сути, и «ботают» все без исключения персонажи картины. 

Когда не только видишь затрапезную Европу 1990-х и уродливых бандитов-упырей, но и слышишь уже подзабытые слова:  «погоняло», «ствол», «братва», «на куски порвут», «вмазаться», «ментовка», «общак» и т. д., и т. п., то возникает странное чувство повторяемости и опускания не только языка, но и зрителя. Но чего не сделаешь ради успеха. Особенно если у проекта есть очевидные перспективы превратиться в сериал, с помощью которого Первый канал нам наконец раскроет истинный и высокий смысл того, что происходит в замкнутом и жестком мире «правильных пацанов». Там живут по понятиям. Или жили? Как в 1990-е годы… И кто у нас сегодня эти «правильные пацаны»? Не Чужая же в юбочке-мини, которая «мочит» всех подряд. «Чувиха» тоже оказалась не кремень. Ее сгубило «лавэ», без которого, к сожалению, никуда не денешься – ни в жизни, ни в кино, ни на телевидении.

 

Ваше имя:

Введите код: