…Имя твое неинтересно

Зачем нужно возвращать имена «неизвестным солдатам»? Чтобы избежать новых войн.

Недавно я побывал в Сологубовке – деревне под Мгой, где находится самое крупное в мире немецкое военное кладбище. Здесь похоронены 40 тысяч солдат вермахта. 40 тысяч имен и скорбных дат выбито на гранитных плитах. Ни один боец не остался безымянным. Даже в дни отступления 1944 года немцы хоронили своих с именным медальоном на шее по 12 гробов в ряд. В обязательном порядке составлялись схемы захоронения, которые отправлялись в германские архивы. Спустя десятилетия достаточно знать имя одного мертвеца, чтобы опознать всех его «соседей».

В детстве я не задумывался, насколько циничны лозунги «Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен», «Никто не забыт, ничто не забыто»… «Никто не забыт» – это значит, страна сделала все, чтобы вернуть имя своему защитнику. Ведь память персональна, а связь поколений – не пустой звук. Потомкам погибших на Невском пятачке красноармейцев, вероятно, важнее прийти на могилу с именем и датами жизни, чем к очередной аллегории «неизвестного солдата», на которые не поскупилась страна.

Я часто слышу, что имена большинства советских воинов установить невозможно. Я знаю, что это не так. В Сологубовке рассказывают, как проходило восстановление имен героев в послевоенный период. Похоронная команда из пяти человек с одной подводой имела задание хоронить останки погибших солдат, продвигаясь на пять-семь километров в день. Здесь до сих пор лежат останки на глубине штыка. Поисковики поясняют, что, даже если документы истлели, часто остаются награды с номерами. Но и простейшие ходы в наших военкоматах превращаются в проблему: ответы на запросы идут годами и часто содержат два слова: «Сведений нет». Никто не забыт и ничто не забыто?

Я знаю случай, когда поисковики нашли советское солдатское захоронение – около 350 человек. Их перезахоронили в братской могиле по семь человек в гробу. Правильно, а откуда у местного военкомата деньги на что-то большее? Зато в псковской прессе я читал про щедро пропиаренное властями мероприятие «Мы помним твой подвиг, России солдат!». Солдаты так и остались безымянными, а среди участников слета поисковиков замечены «черные копатели».

У нас в стране полно благотворительных фондов от олигарха Потанина до святого Николая Чудотворца, но нет ничего похожего на немецкий Народный союз по воинским захоронениям. Эта организация опекает 800 военных кладбищ в сорока странах, у нее 15 тысяч добровольцев и 1,5 миллиона членов. Когда Народный союз восстановил Успенский храм в Сологубовке (имелись свидетельства, что именно немецкие саперы демонтировали купола, использовавшиеся нашими артиллеристами как ориентир), создал кладбище и парк мира, местные ветераны были в гневе: дескать, у них полянка и оградка, а наши товарищи до сих пор по болотам лежат! Немцы организовали нескольким пенсионерам поездку в Германию. Те вернулись в шоке: оказалось, Народный союз содержит в порядке могилы 800 тысяч русских солдат Первой и Второй мировых войн. Более того, за ними ухаживали и при Гитлере (союз возник в 1919 году), когда наши страны уже находились в состоянии войны.

В российском руководстве только в последние годы заговорили о необходимости ухаживать за военными мемориалами за границей, в том числе и возвращать имена. Но выяснилось, что один знак на памятнике стоит доллар, а у русских очень длинные отчества. Поэтому решили восстанавливать имена в режиме «лайт»: фамилия и инициалы. И даты смерти не нужны – и так понятно, что 1944-й или 1945-й. 

Рискну предположить, что братские могилы и обезличивание советского солдата – это сознательный ход вождей сталинской эпохи. Народ проще и скорее идет на новые жертвы, если не знает имен прошлых. Режиму легче получать с людей «интернациональный» и прочие долги. Как Высоцкий пел, «на братских могилах не ставят крестов, и вдовы на них не рыдают». Нынешнее поколение впитало это как данность. А кто-нибудь задумывался – почему? Может быть, немецкие кладбища с полными именами и точными датами рождения и смерти заставят задуматься. Лично меня в Сологубовке пробрало от десятков плит, усеянных именами Куртов и Ральфов, которым было по 19–20 лет. И я попытался это для себя объяснить.

Однажды под Курском мне рассказали историю. В одну деревню приехал пожилой итальянец. Во время войны его часть стояла в деревне, не хватало бревен, и он дал приказ разобрать одну избу. И вот приехал ее восстанавливать. Потом я услышал, что под Винницей бесплатно работала целая бригада венгров. А в псковском Себеже немцы, помимо обустройства своего военного кладбища, заново отстроили разрушенную в войну школу.

Многим россиянам это непонятно. По нашему разумению, если нагадили давно, в экстремальной ситуации и всем гуртом, то никто и не виноват. Но ведь один человек со своей личной совестью, а не рота или батальон, является высшей ценностью нации. К сожалению, человечеству потребовались страшные войны, чтобы это понять. А если наступает забвение – значит, не за горами новое кровопролитие.

 

Ваше имя:

Введите код: