Идеальный момент

Такой снежной зимы в Петербурге не было давно. Снега навалило столько, что до весны теперь только и разговоров о сугробах и сосульках, о скользких непролазных тропах и о буксующих автомобилях, о парализованных дорогах и промокших ногах. Стало уже общим местом ругать на кухнях и на форумах коммунальщиков и чиновников. И мне иногда становится даже неловко посреди светской беседы «об этом ужасном снеге» заикнуться о том, что мне по душе все щедроты нынешней зимы – и снег, и морозы, и плотные туманы.

Каждый вечер, когда сгущаются сумерки и зажигается теплый свет в окнах окрестных домов, вся суета и проблемы угасшего дня отходят для меня на задний план. И я радуюсь этой зиме: и снегу, и легкому морозцу, и еще чему-то, сама не знаю чему. Я семеню по узкой тропке среди высоких лежалых сугробов во дворах, разгребаю сапогами снежную кашу по обочинам дорог, балансирую на скользких тропках, но нисколько не обижаюсь ни на небесную канцелярию, выдавшую белых хлопьев сверх всякой меры, ни на коммунальные службы, не умеющие справиться с этим щедрым подарком, ни на судьбу. Моему сердцу трепетно и весело продираться сквозь снежные заносы. Наверное, это из детства. В моем детстве снега было всегда по пояс. Как грязи в грязелечебнице. Или как сена на сеновале. А еще в моем детстве были целые поля не попранного человеческой ногой, девственно чистого снега. А еще он был искрящийся – переливающийся как россыпь драгоценных камушков, особенно в свете вечерних фонарей.

Вот как сейчас перед глазами стоит картина. Мы с папой идем навещать в больницу маму. Нанесло свежего мягкого снега и потеплело – минус 20 всего. Для Колымы это благодать. Больница на самом отшибе поселка, и там мало следов на снегу. Идем по расчищенной дорожке, а вокруг все переливается. Сами снежинки крупные, и ощущение такое, словно сказочный олень стукнул своим волшебным копытцем, – и на снегу мелким бисером рассыпались настоящие сокровища. Но главное сокровище – папина рука. Мы идем и молчим. Я чувствую себя сказочно богатой: вокруг блестящая россыпь неземной красоты, которую нельзя собрать и спрятать, нельзя отнять и поделить. Зато можно взять глазами – сколько хочешь! И сохранить в душе навсегда. И в любой момент достать и разглядеть. И вспомнить все: мягкий оранжевый свет фонарей, и тропинку к больнице, стоящей на отшибе, и папину теплую руку, и то, что мы идем к маме. И молчание. Не напряженное, а такое – необыкновенное молчание. Когда так хорошо на душе, что сказать ничего не можешь, потому что голос подкашивается от счастья и становится какой-то не твой, гнусаво-визгливый немного. Поэтому даже лучше молчать. И вот ты идешь и понимаешь, что этот момент – идеальный. Вот именно этот – идти к выздоравливающей маме, держать за руку папу, взаимно молчать, улыбаясь украдкой в теплые шарфы, и собирать глазами россыпи снежных алмазов.

 

Ваше имя:

Введите код: