Химера прагматика

Для того чтобы осуществить модернизацию страны, нужны не люди-винтики, а личности, объединенные одной целью.

Генри Форд не только символ индустриального капитализма, не только, по опросу журнала Fortune, бизнесмен века, но еще и символ американской мечты – сын небогатого фермера, поднявшийся до вершин богатства, власти и славы. Да и «форды» многие годы служили символом автомобиля вообще, хотя немецкий автомобиль Карла Бенца выпуска 1895 года уже блистал в Нью-Йорке, когда молодой механик Генри Форд еще только возился со своей моделью в легендарном детройтском сарае.

И таки заткнул дряхлеющий Старый Свет за пояс: в лице Форда молодая прагматичная демократия одолела сословное общество с его свинцовыми гирями – милитаризмом и аристократизмом. Автомобиль не роскошь, а средство передвижения – под этим лозунгом вполне мог бы подписаться и Генри Форд. В его мировоззрении было много общего с Лениным: Ильич стремился организовать общество по принципу единой фабрики, а Форд стремился организовать фабрику по принципу единого механизма, еще до товарища Сталина пытаясь воодушевить людей ролью винтиков.

В борьбе с излишествами Форд обратил взор на всю современную цивилизацию и нашел в ней массу бесполезного. Главными паразитами ему представлялись смутьяны и финансисты: первые дезорганизовывали производство напрямую, вторые отвлекали силы от производства полезных вещей на перепродажу бесполезных бумаг. А поскольку в финансовой сфере заметную роль играли евреи, которые, согласно легенде, коей верил не только Генри Форд, но и Адольф Гитлер, и придумали рынок ценных бумаг, то преступник номер один и бизнесмен номер один в своей антисемитской пропаганде достигли такого душевного единства, что фюрер за год до начала Второй мировой войны наградил Форда Железным крестом.

Это был пик политической карьеры бизнесмена века: начав с культа рациональности, он закончил служением безумной химере. Да и аскетические его изделия начали уступать более навороченным образцам, ибо для нетворческого большинства автомобиль прежде всего роскошь и лишь затем средство передвижения. А главное изобретение Форда – конвейер, небывалым образом увеличивший производительность труда, – превратился в символ человеческой униженности, доведенной до гениального гротеска в чаплинских «Новых временах». Человек не желает быть винтиком даже за хорошую зарплату. Он станет служить демагогам, соблазняющим его чарующими сказками, но не согласится сделаться придатком машины – в этом, пожалуй, первый урок фордовской судьбы.

Второй же урок – не надо считать рядовых людей быдлом. Форд надеялся купить потребителей функциональностью, а рабочих хорошей зарплатой, тогда как для себя ставил гораздо более высокие цели: «Сила и машина, деньги и имущество полезны лишь постольку, поскольку они способствуют жизненной свободе»; «Иметь деньги абсолютно необходимо. Но нельзя забывать при этом, что цель денег – не праздность, а умножение средств для полезного служения»; «Переложить трудную, суровую работу фермера с человеческих плеч на сталь и железо – всегда было главным предметом моего честолюбия».

Не алчности, заметьте, – честолюбия!

«Таким образом оказывается, что один человек становится душой, жизненным ядром всего предприятия». И наконец: «Всякий готов признать прирожденного вождя – человека, который может мыслить и приказывать».

Вот естественный путь модернизации по Генри Форду – во главе дела становится вождь, который ищет не корысти, но исполнения гораздо более высокой мечты, являющейся для него воистину делом чести, доблести и геройства. Вождем может быть и какая-то пассионарная группа, зачарованная единой грезой, хотя и у таких групп чаще всего бывает формальный или неформальный лидер. Служители мечты могут быть и страшными людьми вроде большевиков или просто жесткими, вроде южнокорейского Пак Чон Хи, но это должны быть люди, одержимые целью гораздо более масштабной и долговечной, нежели мечта о пропитании и комфорте.

Именно воля какой-то высокой мечты через своих пророков и вождей приводит в движение волю людей ординарных. Не будет мечты – не будет и модернизационного рывка, потому что этот рывок причиняет хлопоты и неприятности не только массам, но и лидерам. Высокой страсти не имея, за такую опасную мороку лучше не браться.

Тем более все равно ничего не получится.

Это означает, что никакая отдельная «трудовая», «модернизационная» политика невозможна: труд, его формы и цели суть производные от гораздо более масштабных исторических задач. Первейшая из которых сегодня – противостоять интеллектуальной и духовной деградации населения.

Представим картину: в России открыли настолько полезное ископаемое, что достаточно каждому в течение трех часов поковырять лопатой, чтобы обеспечить себя на целый месяц. Значит ли это, что нам с этой минуты уже станут не нужны ученые, инженеры? Наоборот – свалившееся с неба или восставшее из земли богатство должно служить роскоши человеческого гения. Не гений богатству, а богатство гению.

Тусклая польза рано или поздно всегда проигрывает тому, что сильнее поражает воображение.

 

Ваше имя:

Введите код: