Эта грязь у нас снегом зовется

Вчера пришла на работу, сменила сапоги на туфли, с горечью осмотрела свою новую зимнюю обувь. Нет, она вовсе не итальянского производства – продукцию мастеров с Апеннин хоть и считают лучшей, но что они там, в их Неаполях и Венециях, знают о зиме? Мои сапожки самые что ни на есть северные – финские. Без всяких там каблуков, удобные, теплые, на мягком ходу, про которые говорят «как в тапочках»! Жаль, с хозяйкой им не повезло, а вернее, с ее местом жительства. Бегали бы сейчас эти сапожки по чистым, слегка припорошенным снегом улицам Хельсинки, красовались бы темно-коричневой замшей, которая так удобна – ни тебе кремов новомодных, ни щеток специальных. Спреем сбрызнула – и беги по своим делам хоть на край света.

А вместо этого чапали мои сапожки вчера по грязной жиже, которую в Петербурге почему-то зовут снегом, от Сенной до Исаакиевской, прижимались к домам, спасаясь от летящих во все стороны брызг из-под колес пролетающих мимо автомобилей. И было моим все еще новым сапожкам стыдно за свой все еще нарядный вид. Ведь и дома, к которым они жались, стояли в кляксах грязной жижи по окна первых этажей, и машины, авторы этих отвратительных клякс, больше напоминали не средства передвижения, а стадо поросят-переростков, только что извалявшихся в деревенской луже.

Мои сапожки, конечно, не помнят, а я вдруг ярко представила себе картинку из прошлого: один видный чиновник, ныне министр, лет пять назад давал пресс-конференцию в информагентстве, расположенном на Садовой улице. Его представительный автомобиль как сумел втиснулся между припаркованными собратьями, но до тротуара оставалось еще с полметра, и эти полметра заполняла как раз та субстанция, которую в Петербурге почему-то называют снегом. Чиновник свесил над жижей вопиюще элегантные ботинки явно итальянского производства, смачно выругался, помянув при этом способности губернатора управлять городом и буквально зажмурясь, ступил продукцией мастеров с Апеннин на грешную землю Северной Венеции.
А еще, топая по отвратительной жиже на работу, вспомнила я и новостийный сюжет, показанный пару дней назад по центральному телеканалу. Коллеги сообщали, что в некоем северном регионе тамошний губернатор сослал своего заместителя в уездный городок и повелел жить в квартире, где всю зиму температура воздуха выше 12 градусов по Цельсию не поднимается.

А хорошо бы, подумала я по этому поводу, чтобы наши петербургские чиновники не к подъезду Смольного или своих комитетов на машинах прибывали, а выходили бы из авто на остановках общественного транспорта и топали бы в итальянских туфлях и сапожках в свои офисы. И московских гостей пусть бы тоже встречали на остановках и сопровождали бы их до места переговоров (а скорее уж начальственных разносов после таких прогулок).

Так и вижу себе ковровую дорожку в кабинете главы города, на которой в рядок, стесняясь своего вида, выстроились туфли с красочной каемкой соляных разводов, а над ними элегантные, со стрелочкой и искрой брюки в смачных свидетельствах городской прогулки, которые в этом кабинете страшнее, чем след губной помады, обнаруженный супругой на рукаве рубашки.

Хотя… Искупал ведь известный уже тогда на всю страну чиновник свои итальянские туфли в питерском снегу, помянул недобрым словом градоначальницу и ее подчиненных? Искупал. Помянул. Пять лет прошло. Даже самые хорошие туфли у таких персон столько не живут, а жижа, которую у нас почему-то называют снегом, все так же покрывает городские дороги и тротуары. И грязно у нас так, словно и не город-музей, а подвальный бомжатник. Что с этим делать, ни я, ни мои финские сапожки на мягком ходу не знают. А вы?

 

Ваше имя:

Введите код: