«Э» пропало…

Эмиграция всегда была неотъемлемой частью российской, а затем и советской жизни. Однако в последние годы она превратилась просто в миграцию.

Мы не виделись восемнадцать лет. Но когда нынешним летом выяснилось, что нам с женой лететь из отпуска через Дюссельдорф, созвонились и встретились, словно этих восемнадцати лет и не было. Еще бы, ведь когда-то, в прежней советской жизни, мы так дружили!

Конечно, сперва были объятия, расспросы о том, кто как живет, где работает, что у детей… А потом, когда улеглись первые эмоции, я спросил:

– Как тебе далась эмиграция?

– Тяжело, – ответил мой друг, не задумываясь. И это несмотря на то, что, будучи в Советском Союзе остепененным биохимиком, он сумел довольно быстро войти в круг немецких коллег и с самого начала работал по специальности.

Я знавал немало уехавших из России в разные годы, и большинство на тот же вопрос отвечали именно так. Легко эмиграция давалась лишь тем, у кого не было никаких амбиций – кто отправлялся или за не очень престижной работой, но зато с надежным куском хлеба, или чтобы тихо дожить свой век на социальную помощь.

Российская эмиграция имеет многовековую историю. Еще когда царь Борис отправил в немецкие, французские и английские земли около двух десятков молодых людей набираться ума-разума, ни один из них не вернулся обратно. Первый мощный поток эмигрантов из России хлынул на Запад, главным образом в США, сразу после начала реформ 1860-х, едва появилась такая возможность. В 1887–1891 годы из страны, по терминологии того времени, выселились почти 300 тысяч человек, в 1892–1896 годы – чуть более 200 тысяч; в итоге общее число уехавших за два последних десятилетия XIX века в девять раз превысило число эмигрантов 1861–1870 годов. В начале ХХ столетия эмиграция возросла еще больше. В 1906–1911 годы страну покинули 1100 тысяч человек, а в течение ста лет, с 1820 по 1920 год лишь в США, по данным американских миграционных служб, из России прибыли свыше 3 миллионов

человек.

На протяжении всех лет советской власти из СССР выплеснулись четыре массовые эмиграционные волны: послереволюционная, послевоенная, брежневская и горбачевская. В первом случае счет шел на миллионы (известный советский демограф Борис Урланис оценивал белую эмиграцию в 2 миллиона человек), в последующих – на десятки и сотни тысяч.

Впрочем, всегда было важно не только количество (хотя и потеря одного человека для страны невосполнимый урон: не будем забывать формулу Андрея Платонова «Без меня народ не полный»). Конечно, среди уезжавших встречалось и отребье: сперва – бездарные царские чиновники и политики, потом – полицаи и предатели, еще позже – откровенные неудачники и трусы… Четвертую волну эмиграции, эпохи горбачевской перестройки, некоторые «неистовые ревнители» даже обзывают «колбасной»: дескать, эти сбежавшие просто польстились на чужую сытую жизнь, а вот мы, герои-патриоты, остались, чтобы строить новую Россию. Однако на самом деле эмигрантский хлеб вовсе не сытый, там еще надо доказать, чего ты стоишь, да и оставшиеся патриоты вовсе не такие уж герои, если хорошенько разобраться в том, что многие из них понастроили.

Само собой, в четвертой волне, как во всех предыдущих, были «колбасники», но и тогда, и прежде не они определяли лицо всей эмиграции и, значит, той России, которую принимал Запад. На гребне каждой волны неизменно оказывались энергичные и решительные, честные и совестливые, головастые и рукастые. В общем, способные и талантливые – те, о которых в своей «Лирической поэме» Нина Берберова написала: «Я не в изгнаньи – я в посланьи». И сказано это было настолько точно, что фраза стала крылатой и не раз приписывалась другим – Зинаиде Гиппиус, Дмитрию Мережковскому, Марине Цветаевой…

Правда, иногда говорят еще и о пятой волне эмиграции – покинувших Россию уже в 1990-е годы. Но какие же это эмигранты, если каждый с самого начала знал, что в любой момент может беспрепятственно вернуться обратно! Это уже не эмигранты, а мигранты. Многие до сих пор сохраняют – иногда вопреки букве закона – российское гражданство и российский паспорт, регулярно бывают на Родине, иные умудряются вообще жить и там и тут, на два дома или, лучше сказать, на две страны, а некоторые вообще вновь осели в родном краю.

Мир меняется, быстро превращаясь в единый мегаполис, где миллионы людей постоянно перебираются из одного района в другой. Великое переселение народов уже затронуло все обитаемые континенты, все слои земного населения. И Россия – не исключение. Лев Гумилев в книге «Этногенез и биосфера Земли» писал, что «человек не имеет природного ареала, а распространен, начиная с верхнего палеолита, по всей суше планеты». Теперь наступила новая эпоха – современный человек распространяется по всей суше, не имея уже и государственного ареала. А потому формула прежних веков «раз уехал – значит, предал» превратилась в изжившую себя идеологическую матрицу.

 

Ваше имя:

Введите код: