Блокадное братство не знает забвения

Сегодня наш городской день памяти и скорби – очередная годовщина начала ленинградской блокады, унесшей более миллиона человеческих жизней. Кто-то в этот день вспоминает свое военное детство или юность, друзей и однополчан, кто-то – погибших родителей или бабушек и дедушек. Но есть люди, которых помнят все, даже те, кто родился уже после Победы. И прежде всего – Ольгу Берггольц, музу блокадного Ленинграда…

В апреле 1945-го, накануне Победы, в поэме «Твой путь» она написала:

И гордости своей не утаю,
что рядовым вошла в судьбу твою,
мой город, в званье твоего поэта.

Гордость была в высшей степени правомерной: на протяжении всей блокады почти каждый день голос Берггольц звучал по городской радиотрансляции, и в своих склепах-комнатах тысячи ленинградцев слушали эти стихи как молитвы. Для многих это было единственным, что связывало их с жизнью. В «Автобиографии» она вспоминала, что 24 января 1943-го, когда в продажу поступила «Ленинградская поэма», книгу «…покупали за хлеб, от 200 до 300 грамм... Выше этой цены для меня нет и не будет».

В мировой истории трудно найти другой такой случай, когда для жителей огромного города стихи какого-либо поэта играли бы такую важную роль. Здесь многое совпало – не только то значение, которое всегда имела поэзия в России, не только поэтический дар автора и его талант вести искренний, доверительно-простой разговор с невидимой аудиторией, но еще и внутреннее право на такие беседы. Ольга Берггольц, которой в ту пору было всего немногим больше тридцати, сама испытала немало горя.

Двух детей схоронила
Я на воле сама,
Третью дочь погубила
До рожденья – тюрьма,

– это стихотворение она написала в апреле 1939-го в больнице при женской тюрьме («Арсеналке») на Арсенальной улице. Третью дочь у нее, беременной, выбили сапогами палачи-энкавэдэшники. А в январе 1942-го в блокадном городе умер ее муж, Николай Молчанов.

До войны режим относился к Берггольц с подозрением, как и ко всем творческим натурам, которые не желали шагать сомкнутым строем. После войны он испытывал к ней ревность – из-за ее популярности. А потом и страх – Берггольц была непредсказуема в словах и поступках. Ее не раз обходили наградами и приглашениями на важные мероприятия, подвергали трибунным и газетным судилищам, за отказ вычеркнуть «сомнительные» строки и стихи рассыпали набор уже готовых книг…

 Перед смертью Ольга Федоровна просила, чтобы ее похоронили на Пискаревском кладбище, где высечены ее знаменитые строки «Никто не забыт и ничто не забыто». Власти мстительно отказали, и похороны состоялись на Литераторских мостках Волкова кладбища.

В этом году исполнилось 100 лет со дня рождения Ольги Берггольц, в ноябре исполнится 35 лет со дня ее смерти. А ровно через год – 70-летие начала блокады. Пора исполнить последнюю волю поэта и восстановить историческую справедливость. Муза блокадного Ленинграда должна покоиться на Пискаревском. Как она сама говорила, «со своими». Это наш общий долг.

 

Ваше имя:

Введите код: