Back in USSR или вперед в СССР?

Когда люди в возрасте говорят, как хорошо было в СССР, это можно понять. Одни ностальгируют по своей молодости, другие – страдают аберрацией памяти, третьи – отрабатывают политзаказ. Но откуда романтизация советской жизни у теперешней молодежи? 

Уверен: те, кто не сидел у номенклатурной кормушки, признаются, положа руку на сердце, что быт, из которого, собственно, и складывается повседневная жизнь, в СССР был бесцветен и тосклив. Особенно для молодежи и особенно для культурной.

Если ты не имел официального места работы – значит, тунеядец. А это уголовное преступление, за него судили. Вспомните Иосифа Бродского. Так что чем тебе заниматься, решало государство – по существу, единственный работодатель. Выбора у молодых особо не было. Или ты нанимался на тяжелую и мало­оплачиваемую черновую работу, или учился в вузе, обучение в котором потом три года отрабатывал в глухой провинции за гроши, – это называлось «поехать по распределению». Поэтому пожелавшие жить творчеством трудились сторожами, дворниками или операторами котельной, а в свободное время писали картины, книги и песни. Как, например, Виктор Цой и тысячи других. Каждый из них мог бы заработать творчеством, но проводить «нелегальные» концерты за деньги считалось «предпринимательством», что опять-таки каралось как преступление.

Досуг тоже имел строгие рамки. Вечером можно было пойти в битком набитое кафе, где после получаса стояния в очереди тебе давали кофе и пирожное. И особо рассиживаться не позволяли. Выпил и съел свое – проваливай, освобождай место для следующего клиента. Кафе и рестораны были не для посетителей, а для выполнения плана общепитом. «Посидеть в кафе» – звучало как цитата из зарубежного кинофильма.

Посидеть можно было в пивном баре. Если, конечно, на дверях не красовалась табличка «Пива нет!». Но если оно наличествовало, то лишь один сорт – «Жигулевское», противное на вкус, подаваемое с обрезками копченой скумбрии и сушками (раки – величайшая редкость!). В ресторан или винный бар очередь стояла часа на три, и везло далеко не всем. Заведения закрывались не позже одиннадцати вечера. Никакой ночной жизни общепит отродясь не знал.

Еще было кино. Но западные фильмы доходили к нам далеко не все, а те, которые просачивались сквозь цензурные фильтры, в прокат поступали с купюрами. Иногда настолько большими, что невозможно было уловить смысл диалогов. Еще случались художественные выставки. Раз в два-три года дозволялось посмотреть на авангардную живопись – либо отечественную, либо привезенную из-за рубежа.

Книжный дефицит угнетал читающую публику. Достать хорошую литературу – хоть в магазине, хоть в библиотеке – можно было или по случаю, или из-под полы. А развлекательную – фэнтези, женские романы, боевики – вообще не выпускали. За Пикуля или Конан-Дойля надо было сдать сперва двадцать кило макулатуры, получить квиток и по нему уже купить нужный том. Модная музыка – скажем, «Битлз» – только у перекупщиков: пластинка стоила с полсотни «рэ» (это при 100-рублевой зарплате молодого специалиста!).

В выходные можно было поехать в лес – но обязательно с палаткой, гостиницы встречались редко, а те, которые все же попадались, почти всегда отгораживались вывеской «Мест нет!». Турбаз было мало, и мест там тоже не было. Большинство предпочитало «отдыхать» на своем садовом участке, где работали с утра до ночи, – в условиях дефицита продуктов своя картошка была не роскошью, а необходимостью для выживания зимой.

Раз в году власти «давали отпуск» – обычно летом, зимой – это в наказание. Если ты работал на крупном заводе и был на хорошем счету, тебя могли наградить профсоюзной путевкой за полцены в пансионат на Черном море, а там койка в комнате на четверых (удобства на этаже) и цистерны с вином в розлив на набережной. Но молодым такое счастье выпадало крайне редко. Отпуск «на югах» «дикарями» тянул на три-пять сотен для двоих, и к нему готовились с осени. Самостоятельные зарубежные путешествия были запрещены – только по турпутевке, в группе. Стоило это удовольствие недешево, но главная трудность заключалась в том, чтобы пройти комиссию, которая решала, достоин ли ты права покинуть Родину на две недели. Тем, кто прошел эти круги ада, позволяли обменять на инвалюту лишь жалкую кучку рублей. За 10 долларов, полученных не в советском банке, можно было попасть в тюрьму на годы. 

…Смотрю на молодых девочек и ребят, спокойно сидящих в полупустых кафе с чашечкой кофе и ноутбуком, медленно прогуливающихся вдоль книжных полок в «Буквоеде», и думаю, что по сравнению с нашим поколением они все родились в раю. Так почему же многие из них хотят перенестись обратно в СССР?

Может, от незнания истории? Может, насмотрелись телесказочных сериалов? Или верят рассказам старших, которые о многом умалчивают, потому что тогда дети спросят: «Почему же вы жили в такой стране и не выходили даже на митинги?» – а ответить-то нечего. Разве объяснишь, что в той стране не только о митинге, о прогуле партсобрания подумать было страшно?.. 

 

Ваше имя:

Введите код: