Архипелаг раздора

После осеннего заседания совета Баренцева Евроарктического региона министры иностранных дел Норвегии и России заявили о близком завершении переговоров о делимитации морских пространств между нашими странами в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане. Норвегия, поставив точку в этом спорном вопросе, может отказаться от обсуждения другой, не менее важной для нашей страны проблемы – о статусе акватории вокруг Шпицбергена (норвежцы называют его Свальбард). По мнению российских экспертов, завершение переговоров о разграничении морских пространств до решения вопроса статуса вод у Шпицбергена развяжет норвежцам руки и позволит сделать то, чего они добиваются в течение многих лет, – трансформировать так называемую рыбоохранную зону вокруг архипелага в полноценную норвежскую исключительную экономическую зону (ИЭЗ). Тогда Норвегия получит полный контроль как над рыбными ресурсами в 200-мильной зоне вокруг Шпицбергена, так и над шельфовыми углеводородами, прогнозные запасы которых в этом районе моря оцениваются в 5–6 млрд тонн условного топлива.

Норвегия последовательно проводит долговременную стратегию упрочения контроля над Шпицбергеном, начало которой было положено полтора века назад. Хотя архангельские поморы вели пушной промысел на Груманте (старорусское название Шпицбергена) еще с XVI века и имели здесь постоянные поселения численностью до 200 человек, шведско-норвежская уния в 70-е годы XIX века подняла вопрос о предоставлении Норвегии суверенитета над архипелагом, пообещав построить на архипелаге поселок. Поселок просуществовал всего год, что никак нельзя назвать эффективной оккупацией территории.
Несмотря на сопротивление России, Норвегия раз за разом возвращалась к своему намерению. Наконец, воспользовавшись переделом Европы на Версальской мирной конференции, норвежцы потребовали Шпицберген в порядке компенсации за потери, понесенные их торговым флотом при перевозках грузов для союзников в годы Первой мировой войны. И добилась своего. Архипелаг Шпицберген, согласно Парижскому договору 1920 года, получил беспрецедентный статус. С тех пор он вместе с территориальными водами (12 морских миль) находится под суверенитетом Норвегии. Но суверенитет этот ограниченный: за каждой из 42 стран, подписавших документ, сохраняются равные права вести здесь хозяйственную деятельность.
Норвегию не удовлетворила половинчатая победа – буквально сразу после подписания Парижского договора она, используя различные правовые технологии, стала работать над трансформацией ограниченного суверенитета в неограниченный. Вопреки мнению стран – участниц договора, Норвегия последовательно распространяла нормы национального законодательства на территорию Шпицбергена, усиливая свой контроль над архипелагом.
«Архипелаг фактически закрыт для хозяйственной и научной деятельности государств – участников Парижского договора. 60 процентов территории Свальбарда давно было объявлено заповедными землями, а в 2001 году с помощью нового закона об охране природы архипелага была практически закрыта и его остальная часть», – отметил в своем докладе на международной конференции в Мурманске депутат Госдумы РФ Юлий Квицинский.

С конца 70-х годов прошлого века Норвегия простерла свои претензии также на акваторию вокруг Шпицбергена. Норвежцы, опираясь на то, что в Парижском договоре упомянуты только территориальные воды, сочли возможным объявить 200-мильную зону рыбоохранной и распространить на нее национальные правила рыболовства. СССР сразу после объявления рыбоохранной зоны в 1977 году направил в МИД Норвегии ноту протеста.

С установлением Норвегией рыбоохранной зоны не согласились Испания и Исландия, которые также ведут промысел в районе Шпицбергена. Суда под их флагом страдают от необоснованных претензий норвежской рыбоохраны, руководствующейся при проверках правилами и нормами национального законодательства.
Однако наиболее сильное давление со стороны норвежских контролирующих органов испытывают российские рыбаки (вероятно, потому, что Россия является основным партнером Норвегии в использовании баренцевоморских биоресурсов, а значит, и главным конкурентом). По данным Росрыболовства, наши траулеры в акватории Шпицбергена проверяются в 6 раз чаще, чем норвежские и в 3 раза чаще, чем суда третьих стран. С 2005 года норвежская рыбоохрана арестовала 5 российских траулеров, с точки зрения законодательства РФ – абсолютно волюнтаристски.

Остальные участники Парижского договора, не промышляющие рыбу у берегов Шпицбергена, до поры до времени хранили молчание. После того как в 2006 году представители МИД Норвегии открыто заговорили о том, что изучают возможность придания статуса ИЭЗ акватории вокруг Шпицбергена, реакция последовала незамедлительно. «До тех пор, пока речь шла о рыбе, на кону стояли миллионы долларов. Но когда речь зашла о нефти и газе, счет пошел на миллиарды долларов, и нюансы законодательства по Шпицбергену стали рассматриваться совершенно иначе.

Весной 2006 года МИД Норвегии была отправлена нота, в которой Великобритания выразила резкое несогласие с норвежскими планами придания акватории вокруг архипелага статуса ИЭЗ. Американский госдеп заявил норвежскому еженедельнику Ny Tid, что США претендуют на все права, которые страна имеет в соответствии с договором о Шпицбергене, включая эксплуатацию шельфовых минеральных ресурсов», – рассказывает эксперт санкт-петербургского Центра международной и региональной политики Павел Прохоров.

Теперь, когда США и Великобритания четко обозначили свою заинтересованность в шельфовых месторождениях, норвежцы избрали тактику ухода от открытого обсуждения вопроса о статусе акватории Шпицбергена, полагая, что время работает на них. Как заявил министр иностранных дел Норвегии Юнас Гар Стере, переговоры по Шпицбергену и спорной зоне Баренцева моря – это совершенно разные проблемы, которые следует обсуждать независимо друг от друга.

Согласившись на предложение Норвегии и отложив переговоры по Шпицбергену на потом, Россия может утратить рычаг влияния в дискуссии о статусе архипелага, его континентального шельфа и акватории. Это означает потерю доступа к шельфовым углеводородам в отдаленной перспективе, и реальный ущерб рыбной отрасли страны – в ближайшей.

Баренцевоморские нефть и газ на данный момент больше волнуют Норвегию, поскольку месторождения углеводородов на ее континентальном шельфе истощаются. Россия же пока разведала не более 5 процентов месторождений на своем арктическом континентальном шельфе. С эксплуатацией рыбных запасов ситуация прямо противоположная. Баренцевоморские биоресурсы являются единым запасом России и Норвегии, и ежегодно смешанная комиссия определяет квоты на вылов наиболее ценных пород рыб, примерно равные для рыбаков обеих стран. Норвежцы 90 процентов выделенного им объема трески и пикши вылавливают вдоль побережья своей страны. У российских берегов встречается преимущественно рыбная молодь, потому нашим флотам приходится ходить на промысел в дальние районы. В частности, в районе Шпицбергена российский рыболовный флот добывает от 25 до 50 процентов своего баренцевоморского годового улова.
По мнению экспертов, российскому МИДу необходимо занимать более жесткую позицию по каждому случаю задержания российского судна норвежской рыбоохраной, так как подобные действия норвежцев противоречат как Парижскому договору, так и российско-норвежским соглашениям в области рыболовства. Кроме того, необходимо добиться от Норвегии признания права России на совместную охрану рыбных запасов в этом районе моря – по унифицированным правилам и с гармонизированной системой мер наказания нарушителей. Но точку в тридцатилетнем споре поставит только окончательное решение вопроса о статусе акватории архипелага Шпицберген на уровне МИДов двух стран.

прямая речь

Вячеслав Зиланов, председатель Координационного совета ассоциаций и предприятий рыбной промышленности Северного бассейна:
 – У России в районе Шпицбергена самые что ни на есть прагматические устремления, поэтому мы хотим, чтобы контроль осуществлялся совместно, а не только норвежскими органами рыбоохраны. К тому же мы категорически против неоправданных, чрезмерно жестких действий Норвегии в отношении наших судов: из-за совершаемых арестов прежде всего теряется драгоценное время, но дело не только в этом – теряется престиж страны. Норвежская сторона оправдывается тем, что в отношении своих рыбаков действуют такие же законы, однако они просто не берут во внимание незначительный объем рыболовного промысла Норвегии у берегов Шпицбергена – их это не так бьет по карману. Что касается территории самого архипелага, то и здесь есть ряд проблем. Например, вводимые Норвегией якобы охранные, а на деле ограничительные законы по защите окружающей среды, запрещающие вести экономическую, научную деятельность. Ведь Шпицберген – это прежде всего уникальная научная лаборатория Арктики, где можно наблюдать и изучать глобальные природные процессы. Я думаю, в сложившейся ситуации главное – искать практические решения, продолжая тесно сотрудничать с Норвегией с учетом наших общих интересов по рациональному использованию природных ресурсов, включая возобновляемые морские живые ресурсы вод архипелага Шпицберген.

 

Ваше имя:

Введите код: